Принципы
Шрифт:
– Извините, пожалуйста, Елизавета Лазаревна – сержант Тишков не собирался так легко сдаваться. – Но после известных событий с нас требуют максимальной бдительности. Сами понимаете. Так что я хотел бы получить ответ.
Все же я не стала издеваться над молодыми совсем парнями и решила рассказать, как есть. В общих чертах.
– Я штатный корреспондент журнала «Русский Иркутск». В Энск прибыла по работе, буду писать репортаж.
Посчитала, что этого вполне достаточно. К моему удовлетворению, полицейские посчитали так же. Сержант Тишков и рядовой Терехин пожелали мне удачи и более не задерживали.
Выйдя из здания, я быстро вызвала такси через приложение в телефоне.
Во время дороги я флегматично обозревала неприветливый Энск через окно. Упомянутые сержантом Тишковым «известные события» были городом практически изжиты. Бдительность полиции и меры безопасности – прямое следствие террористического акта, перевернувшего жизнь всех без исключения горожан – вот, пожалуй, и все, что напоминало о пережитом ужасе. Фасады привели в порядок за месяц, капитально отремонтировали все поврежденное в тот же год. Не осталось никаких внешних следов. Жаль, что людей так отремонтировать нельзя. Люди помнили. Летом этого года власти открыли у телецентра мемориал. Для меня это было важнее любых фасадов. Перед тем, как приступить к работе, я планировала его посетить.
Получив от хозяина квартиры ключи и передав ему деньги, я решила здесь не задерживаться. Конечно, душевая кабинка в ванной комнате манила после дороги. Искушение было сильным, но в моем характере была борьба с искушениями. Тем более, в данном случае не надо отказываться, надо просто перенести на вечер. Тогда наслаждение будет намного больше. Я оставила сумку в коридоре, не разбирая, и вышла из квартиры.
Энская телевышка располагалась в пяти минутах ходьбы. По дороге мне попался цветочный магазин, и я взяла две гвоздики. Мемориал располагался в сквере неподалеку от башни. Мне понравилось, как он был сделан. Огромный черный скошенный камень, на котором золотыми буквами были нанесены имена погибших в теракте энсковичей. Просто, без лишних скульптурных деталей. Я подошла ближе и коснулась пальцами черной холодной поверхности, считывая грубые углубления траурных букв. В общем списке я быстро нашла родное имя. Иванов И.М. 1970-ого года рождения. Дата смерти у всех была общая – 14 июля 2012 года. Помним, скорбим.
Для меня это всегда будет больше, чем «помню, скорблю». Это черта, которая разделила всю мою жизнь на «до» и «после». Слишком несправедливо, нечестно. Я знала – что бы ни случилось, любящий муж всегда подставит плечо, всегда поддержит. Я до сих пор не могу нормально жить без этого ощущения. Если за эти годы не смогла вернуться к полноценной жизни, то уже и не смогу. Остались дети, которых я бесконечно люблю. Теперь эту любовь некому разделить. Скоро они станут взрослыми, уверенно встанут за ноги и создадут свои семьи. Вместо тихого заслуженного отдыха в зрелой, спокойной любви и нежности мне останется одиночество.
Меня это устраивает.
Несмотря на ком в горле, мне удавалось сдерживаться – в конце концов, я же не на кладбище, чтобы выть в голос. То, что осталось от мужа, похоронила в закрытом гробу. Оставила на его участке свободное место. Мне едва за сорок, но я точно знаю, где буду похоронена.
Меня и это устраивает.
Я любила и была любима, родила пятерых прекрасных детей.
Когда-то я была такой деятельной и оптимистичной… Я попыталась подумать в стиле прежней меня. В конце концов, мне еще детей поднимать и внуков нянчить. Я пока еще хотела жить. Даже если я не буду больше счастлива… у меня должны быть хорошие моменты. Я положила гвоздики на постамент. Сегодня мои цветы были единственными, но держу пари – в середине июля тут будет не один десяток венков и букетов.
Многие потеряли здесь своих мужей, отцов, сыновей. У многих остались вопросы, на которые, видимо, никогда не будет дан ответ. Есть официальная версия – на город напали террористы неизвестного происхождения, им дали отпор горожане, объединенные в народные дружины, которые держались, пока на помощь не пришла армия. Как-то так получилось, что все нападавшие на город боевики были уничтожены. Властями первое время распространялись страшилки о какой-то тоталитарной секте «Церковь Рода», но потом эту информацию признали не соответствующей действительности – что за организация, откуда взялась – ничего не было известно. В итоге, как-то так оказалось, что все события тех двух дней оказались засекречены – что, понятное дело, само по себе породило слухи и теории заговора. Они запутали дело окончательно. Сейчас мне казалось, что уже никто, кроме меня, не ищет правды. Но и я уже не надеялась. Я просто хотела, чтобы люди, убившие моего мужа, понесли справедливое наказание. Но уверенности в этом у меня не было.
Отвернулась от камня, быстро пошла в сторону. Просто подальше, не выбирая дорогу. Нужно было собраться и начать работать. Я бросила взгляд на часы – обеденное время. Это меня не смутило, я и так потратила два часа рабочего дня на личные дела. В конце концов, отдышавшись и успокоившись, я достала телефон и набрала нужный номер.
– Добрый день, Дмитрий Иванович. Это Елизавета Иванова, простите за небольшую задержку. Я готова приступить к работе. Когда мы можем встретиться?
Несмотря на уверенность, что Ростовцев сохранил мой номер, я все равно представилась – привычка и хороший тон от тех времен, когда люди звонили друг другу на домашний телефон, не имеющий автоматического определителя номера.
– Здравствуйте, очень рад вас слышать. Не переживайте, время вполне терпит. Где вы сейчас?
– В центре, недалеко от «Останкино».
Несмотря на то, что энская вышка была раза в три ниже московской, в моем бывшем городе было принято называть ее именно так.
– Давайте я заеду за вами.
Лень и усталость от дороги довольно зашевелились где-то внутри. Я честно хотела сказать им «нет»… но все же поддалась.
– Давайте. Я подожду вас в «Азии», на Янгеля. Знаете, где это?
Не то чтобы это было какое-то особенно хорошее заведение, просто оно находилось достаточно близко и было достаточно широко известно.
– Конечно. Будем ждать друг друга там.
Я пришла первой. Думала заказать поесть, но решила, что делать это одной было бы невежливо, ограничилась кофе. На мое сообщение Ростовцев ответил, что скоро будет. Подошел примерно через полчаса, но я не стала обижаться – у каждого свое понимание слова «скоро».
Я узнала его по наитию, в опрятном и аккуратном мужчине моего возраста, который, войдя и едва оглянувшись, сразу же направился ко мне. Приятная улыбка. Пожалуй, красив. Он как-то сразу располагал к себе. Либо открытый хороший человек, либо опытный манипулятор. Либо и то, и другое. Видела его первый раз в жизни, а вот он откуда меня знает? Неужели моя журналистская деятельность сделала меня известной? Эта мысль льстила, но вряд ли была верна.