Принятие

Зовут меня Аленушкой, мне семь лет, и еще я отличница. Только на пятерки учусь, потому что я послушная и хорошая. Так мама сказала, когда объясняла, что хорошие девочки учатся только на пятерки. Папа тогда вдобавок хотел что-то сказать, но мамочка ему не разрешила. Поэтому я стараюсь изо всех сил, много занимаюсь сама, чтобы оставаться хорошей. Что будет, если вдруг я плохой окажусь, я не знаю.

Папочка у меня большой начальник, у него есть своя машина, и он меня очень любит. Кажется, даже сильнее мамочки, потому что она мне никогда не говорит, что любит, а папа часто. Это очень приятно слышать – ну то, что меня

любят, потому что плохих девочек не любят. У нас в классе есть одна девочка, она, наверное, плохая, потому что ее не любит ее мама, а папа вообще бросил. Наверное, не смог выдержать и ушел к другой тете. Эту девочку зовут Саша, как мальчика, и она очень злая. Поэтому я от нее подальше держусь, чтобы не запачкала мою школьную форму. Если запачкаться, то мамочка будет очень сердитой, и тогда надо будет думать над своим поведением. А я не люблю думать над своим поведением, потому что это больно.

Папа везет меня в школу, чтобы я не запачкала школьное платье. Ну я так думаю, потому что он никак не объясняет это. Папина машина большая, черная, у меня в ней есть специальное кресло, потому что так положено. А раз положено, то спорить бесполезно. Я не спорю, ведь я хорошая девочка, а хорошие девочки не спорят, держат рот закрытым и говорят, только если спросят.

Вот и мой класс, я во втором классе уже! Тут меня не очень любят, потому что я отличница, а еще молчу и повторяю что-то постоянно. На перемене не играю и не бегаю. Во-первых, мне повторять надо, а во-вторых, мне не бегается. Даже на физкультуре плохо бегается, и я часто сажусь, когда учительница не видит, потому что у меня дыхания не хватает, а когда видит, я терплю, потому что я отличница.

Сегодня у меня математика первым уроком. Я здороваюсь со всеми, но они, кажется, этого не замечают, и сажусь за первую парту. Достаю пенал, учебник и тетрадку, а потом немножко смотрю в окно. За окном осень, она холодная, потому что ноябрь заканчивается. Значит, скоро каникулы и надо будет учиться дома. Школа от дома отличается тем, что в ней есть перемены и можно хоть чуть-чуть отдохнуть. Мама не любит, когда я бездельничаю, потому что так я свою хорошесть теряю.

– Здравствуйте, дети, – в класс входит Светлана Митрофановна, это наша учительница. Ее отчество очень трудно произнести, а еще она нас не любит, наверное, поэтому и отчество такое ей придумали. Вот у меня простое и легкое – Олеговна, а у нее вон какое, сразу понятно, что злюка. – Сегодня у нас контрольная работа.

Пугаются, по-моему, все, но я быстро беру себя в руки, потому что я хорошая девочка. Сейчас нужно сосредоточиться и все правильно сделать, хотя, судя по улыбке учительницы, контрольная будет сложной, и нужно быть очень внимательной. Ей почему-то нравится, когда дети плачут, злюка есть злюка.

– Даже не пытайтесь списать! – вдруг выкрикивает она, отчего у меня сердце убегает в пятки и ручка из рук вываливается.

Светлана Митрофановна нас любит пугать неожиданными криками, а еще кого-то из мальчиков, говорят, после уроков оставляла, но те ничего не рассказывают. Меня после уроков не оставишь, потому что папа в класс за мной приходит, а учительница наша его, по-моему, боится. Ну он умеет быть страшным, потому что большой начальник, у него даже есть красный пиджак. Только у больших начальников он есть, таких, как папа.

Я вздыхаю и принимаюсь решать примеры и задачи, которые в контрольной работе. Я знаю, что здесь обязательно какая-то хитрость есть, но, прочитав все учебники, уже не боюсь непонятных слов. Я вижу, конечно, что одна задача – она из конца задачника,

но молчу. Как ее решить, я знаю, а если начну искать правду, то сама же виноватой останусь. Уже было такое – Саша рот открыла, теперь больше не открывает и вообще боится, по-моему. А бояться нельзя, потому что Светлана Митрофановна – она как собака, если ее боишься, то броситься может.

– Пять минут! – опять выкрикивает учительница, и все прямо подскакивают. Даже я, хотя уже все решила.

Я проверю еще раз, стараясь найти ошибку, но она не находится, и точно по звонку закрываю тетрадку, чтобы ее сдать. Светлана Митрофановна проходит по рядам, буквально вырывая тетрадки у других школьников, а потом уходит, хлопнув дверью. Девочки и мальчики убегают из класса, а мне нужно посидеть, потому что у меня руки дрожать начинают. Это я представляю, что где-то ошибку не нашла и теперь будет не пятерка, отчего очень страшно становится.

Мама говорит, что у меня может быть только пятерка, а все остальные оценки – они как двойка, и что я не хочу знать, что будет, если я их получу. Мама же понимает, как правильно, значит, так оно и есть. Я сейчас подрожу немного, а потом в туалет пойду. Главное, чтобы там не было старших девочек. Они меня очень не любят и могут запачкать форму или попытаться утопить в унитазе, но меня пока проносило, а вот Машу, она с нами училась в первом классе, ее почти утопили, но испугались и убежали. Только она все равно после этого разучилась ходить и разговаривать, поэтому ее родители забрали и больше не приводили. Ну, в школе же надо разговаривать…

Сейчас у нас будет английский. Мне надо перестать дрожать, потому что меня обязательно спросят. У меня с языком все хорошо, но все равно страшно не пятерку получить. Учительница это знает, ее это радует. Ну то, что я боюсь, конечно. Она меня называет непонятными словами и улыбается, когда я дрожу. Но если много дрожать, то может свет выключиться, у меня так однажды было, только чудом платье не запачкала.

А после школы меня папа заберет. Или домой повезет, или к себе на работу, где добрые дяди будут учить меня компьютеру. Играть в игры мне немного страшно, поэтому они меня учат про-гра-мми-ро-ва-нию! Вот какое сложное слово. А еще дяди на папиной работе рассказывают, как компьютеры устроены, и это очень интересно. Мне нравится слушать и запоминать, потому что это мне обязательно пригодится.

Все, пора в туалет, а то я от страха могу… ну… понятно, что могу. А это совсем нельзя, и что за это будет, я и знать не хочу.

***

Я открываю глаза оттого, что меня подбрасывает, еще что-то громко визжит где-то под потолком. Где я нахожусь, не понимаю, потому что вижу мутное марево, только угадываю голоса, говорящие что-то про пульс. Что случилось? Не помню почти ничего, пытаясь сосредоточиться.

– Вот так, дыши, дыши, маленькая, – слышу я чей-то голос. – Не надо умирать…

Умирать? Нет, я не могу умереть, у меня домашка не сделана еще! Мне надо… И тут перед глазами встает тетрадка с оценкой. Самая страшная оценка стоит перед глазами, мешая мне вдохнуть. Я не вижу, за что мне поставили четверку, но уже ощущаю сильный холод. Перед глазами темнеет, кто-то очень нехорошими словами ругается.

Я ничего не чувствую, будто плыву в чем-то напоминающем кисель, и в этот момент что-то больно бьет меня. Раз, другой, третий… Какая-то сила выдергивает меня из темноты, но на этот раз меня не подкидывает. Глаза отчего-то не открываются совсем, а еще плакать хочется. Незнакомые голоса то приближаются, то отдаляются, я пытаюсь расслышать, о чем они говорят.