Природа плакала в тот день...
Шрифт:
Билл рассеянно кивнул, проглотив ком, обвел комнату взглядом и вздрогнул: со стены на него смотрел…Том. Рисунок. Акварель. Не очень похоже, но вполне узнаваемо. Красивый. Значит, она помнила о нем, думала… Билл совсем сник. Провел рукой по аккуратно заправленной кровати — какие сны ей снились, много ли она плакала из-за них, уткнувшись носом в подушку? На навесных полках стояли цветы и сидели игрушки. Большое зеркало и крема-склянки на старинном комоде, баллончики с лаком, какие-то женские побрякушки, шкатулка. Том! Его маленький, рыжий плюшевый Том. С таким же кулончиком — половинка сердца!
— Привет, — взял он игрушку и прижал к груди. — Я пришел за тобой. Можно я возьму тебя с собой? Твой близнец Том живет у нас. Тебе ведь страшно
Билл встал на цыпочки и снял с верхней полки шкафа-купе ближайшую большую коробку из-под обуви. Фотографии. Уселся на полу рассматривать их. В основном детские. С родителями. С родственниками. С подругами. С игрушками. Путешествия. Школа. Везде улыбается. Смешные хвостики. Строгая форма… Улыбается… Билл вспомнил, что на Мальдивах она тоже много улыбалась. Вспомнил ту сцену в кафе и ее взгляд… Дьявол! Надо было еще на острове всё сказать брату, а он психовал, внимание к себе привлекал. А Луиза… Она такая… Смешная… Он отложил несколько снимков в сторону. Как же ему сейчас плохо…
Убирая всё обратно, Билл потерял равновесие и едва не свалился со стула, выронив коробку. Фотографии рассыпались по всему шкафу. Он недовольно чертыхнулся. Начал торопливо собирать их, аккуратно укладывать рядами, как было. Какой-то конверт, невесть откуда взявшийся, в стройные ряды не влезал и портил весь вид. Решил положить его сверху. Потом посмотрел и понял, что, во-первых, никакого конверта в коробке раньше не было, а, во-вторых, он не видел его содержимого, а там явно снимки. Билл понимающе улыбнулся — у девочек свои секреты? Достал фотографии и едва успел поймать падающую челюсть — Том! Том на пляже в плавках. Том обнимает Луизу в каком-то ресторанчике. Том смеется. Том грустный. Том в постели, бедра едва прикрыты простыней. Несколько совместных фотографий в бунгало. Целуются. Ласкаются. Хулиганят. Вместе плескаются в джакузи…. голые… И везде у брата такой умильный нежный взгляд. Черт, он ее действительно любил. Очень сильно любил. Билл даже по изображениям видел и чувствовал это. С Юри такого взгляда не было, это что-то другое, что угодно, но не любовь. Тогда какого черта он так убивается? Голос… Он с Юри по телефону разговаривал влюбленным голосом. Может притворялся? А ее он любил… Билл тяжело вздохнул. И зачем Саки оказался таким умным и нашел ее? Билл аккуратно спрятал находку под ремень, прикрыл футболкой и толстовкой. Взял медведя. Вроде бы ничего не забыл. Можно ехать на кладбище, а потом в аэропорт. Кажется, впервые в жизни, Билл очень хотел, чтобы с его самолетом что-нибудь случилось. Он не мог вернуться к брату с дурными новостями. Нет Билла равно нет новостей равно Луиза жива. Какое, однако, хреновое равенство. Только если Том узнает, что к Биллу нет вдобавок и Луизы…
— Что это за цветы? — показал он пальцем на ведро с цветами, похожими на розы, но более нежными и без шипов.
— Лизиантус. Их дарят молодым девушкам, чтобы подчеркнуть их юность.
Билл кивнул и шевельнул пальцами — пойдет.
— А вот это? — указал на маленькие как бы лилии терракотового цвета.
— Альстромерия. Букет из альстромерий дарят активным общительным девушкам, которые много добились в жизни или у них грандиозные планы. Вы для какой девушки букет выбираете?
— Для мертвой.
Продавщица вздрогнула и замолчала. Она была единственной в этом ряду торговок, кто говорил на понятном Биллу английском.
— И вон то тоже… — ткнул в розово-фиолетовые ирисы с желтыми крапинками. — Сделайте большой красивый букет. Самый красивый.
Водитель не стал задавать лишних вопросов, не стал развлекать его и что-то рассказывать. Он терпеливо ждал, пока хмурый молодой человек купит букет цветов, чтобы потом отвезти его на кладбище Верано, там подождать и ехать в аэропорт. Всю дорогу
Он быстро нашел склеп. Заметил, что дверь чуть приоткрыта. Вроде бы вчера он плотно закрыл створки? Зашел во внутрь. Пахло как в настоящей христианской церкви (почему-то в католической вместо свечей теперь зажигали лампочки…). Взял ближайшую свечу и обжегся пролившимся парафином. Когда неровное пламя нескольких свечей осветило небольшое помещение, он увидел, что кто-то поменял букет. Теперь вместо красивых роз в вазе стояла охапка веселых ромашек и мимозы. Билл посмотрел на свой букет. Аккуратно раздвинул ромашки и добавил принесенные цветы. Вышло очень красиво, легко и… весело. Он постарался улыбнуться.
— Обещаю, что буду приезжать к тебе. Не часто, но обязательно буду. И прости меня, но я не скажу Тому, что ты ушла. Я хочу, чтобы ты жила… Чтобы ты была живой… Он ничего не знает. А если он не знает, что тебя нет, то для него ты все такая же живая, как была, какой он запомнил тебя на Мальдивах, какой он любил тебя. И ты не верь ему, у него не было никого, когда он с тобой встречался. Честное слово. Он принадлежал только тебе. Любил только тебя. Говорил и думал только о тебе. Он всецело принадлежал только тебе. Я взял игрушку у тебя из комнаты и случайно нашел ваши фотографии. Это ведь ты выбила у меня коробку из рук, чтобы я свалился и обнаружил их, да? Я передам их Тому. А еще ты прекрасно рисуешь. Твой отец… Ему очень плохо без тебя… Я бы хотел ему помочь как-то, но не знаю как. Но я придумаю. Я обязательно что-нибудь придумаю. И с Томом я что-нибудь придумаю, ты не волнуйся. Мне бы Юри от него отвадить… Мне пора… Ты отца береги. Он мне совсем не понравился… Как-то вот ты совсем не подумавши… — Протяжно вздохнул: — Прощай.
Билл погасил свечи и плотно закрыл за собой створки. Закурил. К черту итальянское правосудие. Он за эти сутки выкурил больше сигарет, чем за весь американский тур. Что же сказать Тому? И самое неприятное во всем этом — они прекрасно знают, когда другой врет. Эх, Саки, Саки, зачем же ты ее нашел? Что теперь сказать брату, чтобы он поверил, что Луиза жива, но не мог никак с ней связаться? Задача не из легких… Он что-нибудь придумает… Обязательно придумает.
***
Таксист покосился на него весьма неодобрительно. Да и шутка ли: уже три часа он наматывал круги по Гамбургу, подъезжал к указанному адресу, стоял минут десять и вновь отправлялся в путешествие в никуда, чтобы через какое-то время вернуться обратно к тому самому дому. Билл Каулитц явно не горел никаким желанием покидать его теплый автомобиль и выметаться под дождь. Он сжался на заднем сидении, уставился в окно и лишь отдавал односложные приказы, куда ехать. Вот и сейчас они в пятый раз отъехали от подъезда и поехали «прямо».
— Герр Каулитц, — притормозил он. — Вы если не хотите туда идти, давайте я вас в отель отвезу, или в кафе какое-нибудь, или к друзьям. У меня смена закончилась час назад. Я вам ничего не говорю, потому что моя дочь ваша большая поклонница. Я даже не хочу брать с вас деньги за все эти катания по городу. Я даже готов вас возить вот так всю ночь совершенно бесплатно, но, боюсь, супруга мне не поверит.
— Я ей расписку напишу, — буркнул Билл.
— Хотите кофе? — улыбнулся мужчина.
Билл кивнул.
Они заехали в МакАвто. Водитель купил ему латте и вишневый пирожок. Себе взял апельсиновый сок и гамбургер.
— Вы обманываете жену?
— Бывает. Она ревнивая. Что-то случилось?
— Нет. Все хорошо.
— И поэтому вы не хотите идти домой?
— У меня плохие новости для брата. Поэтому я оттягиваю тот момент, когда надо переступить порог собственного дома и сказать ему об этом.
— Вы можете приехать домой завтра, а еще лучше послезавтра или через неделю. Уверен, через неделю ваши плохие новости покажутся ему сущим пустяком.