Пришелец-73

Рано утром дымящийся металлический шар опустился на росистый выгон. Из шара с трудом выкарабкалось существо с голубым неземным лицом… Пришелец остервенело стащил с себя скафандр и швырнул его в люк, внутрь шара. Затем он спрыгнул на траву и, прихрамывая, шибко побежал к деревне, провожаемый удивленными взглядами коров. Через несколько секунд за спиной у него мягко ахнул взрыв…

На рассвете Даша Маклакова проснулась, разбуженная гулким взрывом, от которого тоненько задребезжали пустые ведра в кухне. Скоро

кто-то загремел железной щеколдой у ворот. Даша накинула платок и вышла. У калитки топтался полуодетый гражданин с голубым изможденным лицом. Торчащие волосы и брови его были подпалены, глаза лихорадочно горели. Он едва выговорил дрожащими губами:

– Может ли усталый путник рассчитывать на вашу доброту, о прекраснейшая из колхозниц?

Даша ошарашенно смотрела на гостя: хоть и синий, он разительно был похож на ее мужа Ефима Тишкина, который полгода как бросил семью и скрылся в городе областного подчинения, где поступил в военизированную охрану на мыловаренный завод.

– Туманно выражаетесь, товарищ, – сказала Даша. – Откуда вы взялись-то? Да проходи давай, не стой босиком.

Пришелец следом за Дашей пошел к избе, бормоча еще туманнее:

– Я благодарен провидению, которое даровало мне мучительное счастье видеть вас ночами…

– Насчет ночей вы бросьте, – строго сказала Даша, отворяя дверь в избу.

Пришелец, радостно оглядывая кухню, воскликнул:

– Как прекрасно здесь, под вашим кровом!

– Ты как с неба упал, – сказала Даша насмешливо. – Садись уж.

Глоус сел на ведро, поскольку не догадывался о его прямом назначении, и сказал:

– Мне кажется, что я пришел к себе домой.

– Зря такое говоришь, – возразила Даша. – У меня ребенок, и с мужем неразведенные!

Глоус поспешно сказал:

– Я не посягну на ваш семейный очаг, о круглолицая! Но отныне моя жалкая судьба в ваших руках, я сам сжег свое прошлое.

Даша грустно вздохнула:

– Так вы погорелец, что ли?

– Я погорелец, – охотно подтвердил Глоус.

– То-то ты такой закопченный. А семья где?

Глоус развел руками:

– Сгорело все, включая обувь.

– Пожар – хуже вора, ясное дело, – сказала Даша, пригорюнясь. – Куда ж думаешь податься?

Глоус робко улыбнулся:

– Я бы хотел остаться под вашим кровом и работать в зеленом поле. Например, пасти этих прелестных животных с рогами.

Даша деловито сказала:

– В колхоз тебе надо вступать, вот что. Нарежут тебе участок, избу поставишь. Надевай-ка пиджак и обувку, сведу тебя к бригадиру.

Даша сняла с гвоздя старый пятнистый пиджак мужа, из-под печки достала Ефимовы сапоги, которые регулярно чистила, и все это подала гостю. Он вскочил, принял вещи с поклоном и виновато проговорил:

– Столь прекрасный дар равен лишь щедрости вашего сердца.

– Одевайся уж, не лопочи, – сказала Даша и прошла за перегородку, где рядом с ее постелью стояла детская кроватка.

Она сняла платок, расчесала свои медно-красные волосы, надела самую яркую синюю кофту и вдруг обругала себя: «Перед кем выряжаешься, дура!» – и в зеркало погрозила себе кулаком.

Она вышла к гостю и всплеснула руками от удивления: в пиджаке и в сапогах это был чистый Тишкин, только малость закопченный. Даша протянула ему расческу и сказала:

– Причешись, Ефим.

До появления на колхозном выгоне он прожил неимоверно долго на планете Рюм, затерянной по правую сторону Млечного Пути.

На планете давно царила безмятежная голубая жизнь…

Однажды Глоус стал терять интерес к жизни. И он заявил своему планетному начальству:

– Коллеги, я пришел к выводу, что мы превратились в обывателей Вселенной. А между тем есть планета, на которой разумные существа страдают и волнуются, борются и любят. Мы должны немедленно установить контакт с ними. Я готов лететь.

Бригадира Семена Грызлова они разыскали возле фермы. Увидев пришельца, бригадир поскучнел лицом.

– Объявился, значит, Тишкин? – только и сказал он вместо приветствия.

– Объявился, здравствуйте, – ответил пришелец радостно.

Бригадир почесал голову под кожаной фуражкой:

– Дак работать думаешь или сызнова по зеленому змию ударять?

– Работать, – ответил Глоус вдохновенно. – На ферму пойду.

Бригадир вдруг подозрительно поглядел на Тишкина:

– Тебя в синьку окунали, что ли?

– Лечился я, – сказал Глоус смиренно, – от змия.

Бригадир снова присмотрелся к Тишкину.

– Да ты вроде косой был? – спросил он с некоторым сомнением.

– Вылечили, – объяснил Глоус.

– Смотри, Ефим… – неодобрительно заключил бригадир, метнул в рот папиросу и начал щелкать зажигалкой. – Тьфу, забыл заправить.

– Пожалуйста, прикуривайте, – сказал Глоус и поднес бригадиру зеленый огонек на конце большого пальца.

Бригадир особо и не удивился, но голос его потеплел.

– Руки у тебя, что и говорить, первые в районе, – сказал он, прикуривая от пальца. – Кабы со змием ты покончил… Ты давай-ка электропоилки отлаживай, а то бабы голову мне открутят. К Петрову дню сделаешь?

– Сегодня сделаю, – сказал Глоус скромно.

– Сегодня не к спеху, – ответил бригадир. – Седни коровы напоены. А вообще-то брехай поменьше.

Так начал Тишкин-Глоус трудиться в бригаде. На ферме он не только живо отладил электропоилки, но и оснастил коровники зелеными фотоновыми светильниками, которые не только светили, но еще исполняли органные концерты, стимулируя процесс молокообразования. Затем он сконструировал устройство, которое без участия коровы превращало траву непосредственно в молоко. Однако это устройство вызвало неодобрение бригадира, потому что оно ослабляло внимание к живому животному. Иногда Тишкин-Глоус исчезал. И никто, даже Даша, не знал, что он в это время превращался в какую-либо деталь или запчасть, которой остро не хватало в хозяйстве. Так, однажды он три часа прокрутился электромотором в сепараторе. Работал он и коленчатым валом грузовой машины, и насосом…