Пришествие Хиспа
Шрифт:
– Поле 'Режущей смерти' будет прямо за ним.
– И почему же у него такое странное название?
– Чем оно странное?
– нахмурившись, сказал Кронд.
– Как чем? Названием, конечно!
Мой спутник с явным удивлением на лице повернулся ко мне и некоторое время разглядывал, причем, как особо редкую и неизвестную зверушку.
– Ты что, никогда не слышал об этом поле?
– Почему же? Слышал!
– очень правдиво возмутился я.
– Несколько дней тому назад от Варда.
– Значит, не слышал - подвёл итог Кронд.
– Объяснять бесполезно, сам посмотришь. Да, кстати, с виду оно выглядит как обычное поле, через которое проходит дорога, так что не вздумай по неосторожности
– Ммм…а поподробней?
– Просто, кто заходит на поле, моментально умирает.
– То есть как?
– слегка озадачился я.
– Только делает шаг на поле и падает замертво?
– Не совсем так - покачал головой Кронд.
– Точнее совершенно не так. Когда что-нибудь живое заходит на это поле, то создаётся ощущение, что того, кто зашёл на поле, просто мелко нарезали очень тонкими ножами.
Больше я ничего спрашивать не стал, так как после каждого ответа, вопросов лишь прибавлялось. Пока я говорил с Крондом, то даже не заметил, как мы уже полностью оказались в лесу. Кстати, должен себя поправить, в лесу не темно, там было вообще нихрена не видно! По крайне мере, некоторое время, пока глаза привыкали после яркого солнца к мрачноватому лесу. В нём было даже темнее чем, в том лесу, где я встретился с Солиной. Зато Снежку здесь почему-то очень даже понравилось. Он весь взбодрился, приходилось буквально силой удерживать его от попыток сорваться в галоп. Не знаю из-за чего, он стал так себя вести, но я его еле-еле удерживал. Впрочем, Снежок довольно быстро успокоился и даже как-то притих, зато другие лошади стали проявлять явные признаки беспокойства. Причем, не все сразу, а по мере того, как караван продвигался вперёд. Видя, что лошади начинают вести себя, мягко говоря, подозрительно, я решил подстраховаться. Подъехав к глубоко задумавшейся о чем-то эльфийке, я буквально за шкирку пересадил её на Снежка, усадив перед собой. Ушастая тихо пискнула от такого обращения, но больше ни чем не выдала своего возмущения, я же подобрал поводья её лошадки и подтянул за них её (лошадь) поближе к Снежку. Как показало время, подстраховался я не зря. Только мы пересекли невидимую мне 'границу', как лошадь Солины шумно всхрапнула и что есть мочи рванула вперёд, едва не скинув меня и Ушастую на землю, благо поводья на деле оказались не слишком прочные. Увидев, как повела себя лошадь эльфийки, я вцепился в поводья Снежка просто мёртвой хваткой (эти точно не порвутся!), боясь, что повторится то же самое, но к моей радости мой конь вёл себя спокойно.
'Зона ненормального поведения лошадей' продолжалась часа два, а закончилась только тогда, когда мы вышли из леса к большому полю. Всё-таки Кронд был не прав, когда сказал, что поле выглядит обычно. Едва я только его увидел, что сразу стало понятно, что на нём что-то не так. Во-первых, оно выглядело так будто его газонокосилкой ровняли, несмотря на то, что трава на поле была мне где-то по пояс, она была строго определенной высоты (короче, говорю, большой газонокосилкой прошлись, точнее, очень большой, даже огромной). Во-вторых, поле было 'мертво', даже жалкой мошки не летало над ним, хотя рядом сколько угодно. В-третьих, дорога через это поле была совершенно заброшенная. Видимо, когда отряд в последний раз по ней проезжал, он её слегка 'подновил', хотя это уже было практически незаметно.
Пока я, остановив Снежка, разглядывал поле, караван, к моему удивлению, тоже полностью остановился и по тому, что начали делать люди, я понял - у нас привал. Это довольно странно, ведь солнце ещё высоко. Слегка тронув поводья, я подошёл к Кронду.
– У нас уже привал?
– слегка удивленно спросил я.
– Да. Поле
Я с минуту помолчал, обдумывая кое-чего, но, так и не поняв, решил опять спросить у Кронда.
– Почему же сейчас нельзя пересечь поле? Какая разница когда?
– Сейчас нельзя - умрёшь. Через поле можно пройти только один раз в тридцать дней.
– И от чего же это зависит, а так же как вы узнаете, когда именно можно идти?
– От чего это зависит я не знаю, да и никто не знает. Узнаём же мы очень легким способом. Сначала просто считаешь, сколько времени прошло после того как через поле 'открывалась' дорога, а потом на всякий случай за пару дней до очередного 'открытия' дороги начинаешь проверять её на проходимость. У нас ведь как раз сейчас есть три захромавшие лошади, вот ими и будем проверять.
– То есть вы просто выталкиваете бедных животных на поле и, если они умирают, то ждёте дальше?
– возмутился я.
– Да - вдобавок к ответу Кронд кивнул головой.
– Другого выхода у нас нет.
– Ты так считаешь - хмуро произнёс я (что поделать, животных я очень люблю).
– Что же, мы ещё посмотрим, есть ли другой выход или нет.
Кронд внимательно посмотрел на моё хмурое лицо и, предостерегающе подняв руку, произнёс:
– Прежде, чем начнёшь пробовать сделать хоть что-нибудь, посмотри на лошадь Солины - сказал он и махнул рукой в сторону поля.
Кинув взгляд в ту сторону, которую показывал Кронд, я в первую секунду даже не понял, что именно я увидел. Лошадь Солины, точнее то, что от неё осталась, лежала чуть в стороне от дороги (непонятно, как я её не заметил), но выглядела она, мягко сказать, 'неаппетитно'. Целым от неё остались только четыре ноги, остальная же часть представляла собой сплошное месиво из мяса, костей, органов, кожи и прочей хрени нормального здорового организма кобылы. После того, как я увидел такое зрелище, мой желудок решил воспользоваться моментом и избавиться от моего сегодняшнего обеда. Закрыв глаза и сделав пару глубоких вдохов, заставляя желудок успокоиться, я опять внимательно посмотрел на останки (хотя точнее будет сказать на свежий фарш) лошади, заметил ещё одну деталь, которую не подметил сразу. Труп (хотя этот 'фарш' и трупом-то назвать нельзя) лошади медленно 'поглощался' землёй. Кровь, например, впиталась уже почти вся, а 'фарш' начал как бы проседать, будто кто-то снизу старательно тянул всё, что осталось от лошади Солины, на себя. Причем очень старательно, минут через десять вряд ли хоть что-нибудь останется на поверхности. Не зная, чем это объяснить, я спросил у Кронда.
– Поле забирает свою добычу - пожав плечами, ответил тот и посмотрел на меня таким взглядом, будто это же элементарно, как я сам-то не понял?
Причем этот взгляд меня настолько задел, что я со злости рявкнул:
– Что такое синхофазатрон?!!
Кронд откровенно обалдел, но потом выдавил из себя:
– Не знаю.
После этого я посмотрел на него точно таким же взглядом, которым одарил он меня. Кронда к дуракам отнести было сложно, так что он мгновенно понял, зачем был задан вопрос и, вздохнув, пояснил:
– Об этом поле практически ничего неизвестно, кроме, как я уже говорил, того, что раз в тридцать дней, ночью, его можно безбоязненно пересечь в любом месте. Так же все знают, что поле утягивает свою добычу под землю. Вот и всё, что о нём можно сказать. Больше я ничего не знаю…да и никто не знает.
– Ладно, понятно, остался последний вопрос. Какого хрена мы попёрлись через это поле и попросту не объехали его?
Кронд, прежде чем ответить, спрыгнул на землю и, начав расседлывать своего коня, пояснил: