Пришла пора
Шрифт:
Никто не заметил лёгкой усмешки на лицах Юлии Ивановны и Светланы Евгеньевны.
– …Но мы не расставались… – продолжал делиться воспоминаниями Бруевич. – Живя во Франции, Вадим был частым нашим гостем… Да нет, не гостем, а членом нашей большой семьи – налаживал новые коммерческие и инженерные связи, организовывал бизнес здесь, на родине, в Петербурге, платил налоги и там и тут… Добрые семена посеял мой друг и в Штатах, и во Франции, где растут согретые его влиянием дети.
Юлия Ивановна и Светлана Евгеньевна снова вкрадчиво переглянулись.
– И
Молодой человек с рыжеватой модной бородкой, в чёрных кожаных штанах и косухе, стоявший всё это время чуть в стороне на дороге, возле чёрного джипа, двинулся к Бруевичу, неся фотопортрет Вадима Дашкова в траурной рамке…
Кадр из «Семейной кинохроники» 1995 г. – «Разлом»
…Уставшие после перелёта из Ленинграда и пересёкшие пол-Франции в тряском автофургоне Вадим Дашков и Аркадий Бруевич с дорожными сумками поднимаются в гору, к зданию провинциальной французской мэрии, похожей на средневековый замок. С собой у них были прошитые шнуром нотариальные бумаги на французском языке и бутылка «Столичной» – на всякий случай.
– Вадик, это теперь твоя мэрия!.. Бонжур, месье!.. Так начиналась французская страница в жизни советского инженера Вадима Дашкова.
…Вскоре после церемонии траурного прощания можно было видеть, как по зимней дороге не спеша двигался почтенного возраста серый лимузин М-21 «Волга». За рулём – Аркадий Савельевич Бруевич. Рядом – овдовевшая Ольга Николаевна.
– Скоро ли назад, – вкрадчиво спросил хриплым голосом Бруевич, – в усадьбу на славном берегу Па-де-Кале?
– Ой, не знаю… – отрешенно и тихо ответила Ольга.
– Был я там… вместе с Вадимом. Хорошо помню местную мэрию, где мы оформили все документы на фамильный дом. Помню добротный старинный дом, красивые места… Европа!.. Я предлагал ему сходу продать с большой выгодой эту недвижимость… Но, как и положено наследнику древнего рода Дашковых, Вадик отказался… В те годы все разбегались – кто куда… Кто в Штаты, кто в Израиль, кто – как вы – во Францию… И вы там славно прожили… сколько лет?
– Двадцать с лишним.
Бруевич с пониманием покачал головой.
– Срок! – просипел простуженным голосом он. – А что теперь?.. Времена меняются… Народ потянулся на родину… На кого там теперь всё оформлено?.. На тебя, Олечка?.. На доченьку?.. Наследство-то фамильное!..
– Фамильное… фамильное… – равнодушно покачала головой Ольга.
– Как-то ты это неуверенно говоришь… – засмеялся Бруевич. – Всё можно выяснить… И я могу тебе помочь… Посмотреть документики, планировки, доверенности… Полистать законы… У тебя это всё с собой?..
– Что-то я взяла с собой… Есть копии… Есть наш сосед Самюэль Ланглуа, фирма «Рено». Вадим с ним работал – логистика всякая там…
– Кто-то из писателей как-то удачно сказал, что «квартирный вопрос» испортил людей. Кто это сказал?
– Это сказал Воланд… – ответила Ольга.
– Воланд? –
– «Князь тьмы», дьявол, сатана… – разъяснила Ольга.
– Тьфу-тьфу-тьфу… – испугался Бруевич.
– Роман «Мастер и Маргарита»… Я вижу – не читали.
– Меня эти проблемы не касаются… Я живу не в городе. Всю жизнь, Олечка, обитаю я в своём доме в Лисьем Носу… Или в машине по дороге на работу… И тебе того же желаю и советую.
– Спасибо.
– Что тебе Франция?.. Вадима нет… Доченьке сколько?.. Около тридцати?.. Объект у неё есть?..
– Не знаю.
– Надо бы знать… Вот, к примеру, озеро Разлив. Конечно, это не Па-де-Кале, но здесь тоже есть кое-что «очень» и даже «очень-очень»… Смотри, какие буера! Международные соревнования, между прочим… А какой воздух!
– Аркадий Савельич! – Ольге хотелось прервать этот странный разговор. – Я гражданка Соединённых Штатов Америки…
– Очень хорошо, – Бруевича не сбить с толку. – Кредит взять нельзя, а аренду можно… Были бы деньги!
– Вот именно, – с этим Ольга полностью согласна. – Нынче это вопрос номер один…
– У меня есть, так сказать – «касса взаимопомощи». Как в советские времена… Может, заедем в какой-нибудь домик, посмотрим? Подберём?..
– А поминки?..
– Ах, да – ещё и поминки.
– Вы атеист?.. Или агностик?
Почтенная «Волга» продолжала не спеша двигаться по скользкой снежной дороге вдоль новеньких коттеджей Сестрорецка, недавно построенных на берегу озера Разлив, и исчезла за поворотом…
Снежная позёмка упорно заметала узкую дорогу…
«…Вообразите себе, что вокруг вас жемчужное, переливается опаловыми отсветами не так, как на рассвете или в сумерках: свет бледный и всё же в нём нет ничего болезненного. Он озаряет предмет со всех сторон и ни один предмет не отражает тени.
…Ничто на свете, дорогие мои читатели, не поможет представить себе июньскую ночь в Петербурге – ни перо, ни кисть…
Это какое-то наваждение! В душе нет смятения и тревоги, лишь освежающее душу молчание, покой, тишина, к которой прислушиваешься: не раздастся ли ангельское пение или глас Божий…
Часть первая
Северная столица
Жители северного полушария нашей планеты – норвежцы, канадцы, эскимосы, чукчи, народы нашего русского севера не видят ничего удивительного в том, что летом солнце некоторое время не заходит, а зимой в небе переливаются всеми цветами полярные сияния. И есть только одно такое место, где природное явление превращено в ритуал – Санкт-Петербург. Здесь поэт написал:
…Пишу, читаю без лампады.И ясны спящие громадыПустынных улиц… И светлаАдмиралтейская игла.И, не пуская тьму ночнуюНа золотые небеса,Одна заря сменить другуюСпешит, дав ночи полчаса…