Шрифт:
Кир БУЛЫЧЕВ
Прискорбный скиталец
Корнелий Иванович Удалов собирался в отпуск на Дон, к родственникам жены. Ехать должны были всей семьей, с детьми, и обстоятельства благоприятствовали до самого последнего момента.
Но за два дня до отъезда, когда уже ничего нельзя было изменить, сын Максимка заболел свинкой.
В тот же вечер Удалов в полном расстройстве покинул дом, чтобы немного развеяться. Он пошел на берег реки Гусь.
Большинство людей вокруг были веселы и загорелы после отпуска и, честно говоря, своим удовлетворенным видом удручали
Удалов присел на лавочку в тихом месте. Сзади, в ожидании грозы, шелестел листьями городской парк. Вдали лирично играл духовой оркестр.
Невысокий моложавый брюнет подошел к лавочке и попросил разрешения присесть рядом. Удалов не возражал. Моложавый брюнет глядел на реку и был грустен настолько, что от него исходили волны грусти, даже рыбы перестали играть в теплой воде, стрекозы попрятались в траву, и птицы прервали свои вечерние песни.
Удалов еле сдерживал слезы, потому что чужая грусть совместилась с его собственной печалью. Но еще сильнее было сочувствие к незнакомцу и естественное стремление ему помочь.
– Гляжу на вас - как будто у вас беда.
– Вот именно!
– ответил со вздохом незнакомец.
Был он одет не по сезону - в плащ-болонью и зимние сапоги.
Незнакомец в свою очередь разглядывал Удалова.
Его глазам предстал невысокий человек средних лет, склонный к полноте. Точно посреди круглого лица располагался вздернутый носик, а круглая лысинка была окружена венчиком вьющихся пшеничных волос. Вид Удалова внушал доверие и располагал к задушевной беседе.
– У вас, кстати, тоже неприятности, - заявил, закончив рассматривание Удалова, печальный незнакомец.
– Наблюдаются, - ответил Удалов. И вдруг, помимо своей воли, слегка улыбнулся. Ибо понял, что его неприятности - пустяк, дуновение ветерка, по сравнению с искренним горем незнакомца.
Они замолчали. Тем временем зашло солнце. Жужжали комары. Оркестр исполнял популярный танец "террикон", с помощью которого дирекция городского парка одолевала влияние западных ритмов.
Наконец Удалов развеял затянувшееся молчание.
– Закаты у нас красивые, - сказал он.
– Каждый закат красив по-своему, - сказал незнакомец.
Нос и глаза у него были покрасневшими, словно он страдал простудой.
– Издалека к нам?
– спросил Удалов.
– Издалека, - сказал незнакомец.
– Может, с гостиницей трудности? Переночевать негде? Если что, устроим.
– Не нужна мне гостиница, - ответил незнакомец. Его голос заметно дрогнул.
– У меня в лесу, на том берегу, космический корабль со всеми удобствами. Я, простите за нескромность, космический скиталец.
– Нелегкий труд, - сказал Удалов.
– Не завидую. И чего скитаетесь? По доброй воле или по принуждению?
– По чувству долга, - сказал незнакомец.
– Давайте тогда рассказывайте о своих трудностях, постараюсь помочь. В разумных пределах. Зовут меня Удаловым. Корнелием Ивановичем.
– Очень приятно. Мое имя - Гнец-18. Чтобы отличать меня от прочих Гнецев в нашем городе. Так как я здесь в
– А меня можете называть Корнелием, - сказал Удалов.
– Перейдем к делу. Давайте перекладывайте часть ваших забот на мои широкие плечи.
Гнец окинул взглядом умеренные плечи Удалова, но, видно, сильно нуждался в помощи и поддержке, поэтому сказал следующее:
– Мне, Корнелий, нужна свободная планета. Летаю, разыскиваю. В одном месте сказали, что на Земле, то есть у вас, свободного места хоть отбавляй. Только, видно, информация была устаревшей. Ввели меня в заблуждение.
– Может, тысячу лет назад и были свободные места, - согласился Удалов. Но в последние годы нам самим тесновато. Да вы не расстраивайтесь. По моим сведениям, в беспредельном космосе свободных планет множество. Разве не так?
Мимо проходили влюбленные парочки, косились на скамейку и даже выражали недовольство, что двое мужчин средних лет заняли укромный уголок, как бы специально предназначенный для романтических вздохов. Да, не так уж свободно на Земле, если ты далеко не сразу и не всегда можешь найти укромное место для произнесения нежных слов.
– Планет много, - сказал Гнец-18.
– Но нужна такая, чтобы имела растительность, воздух для дыхания и природные ресурсы. Мы проверили весь наш сектор Галактики, и, кроме Земли, нет ничего подходящего. Придется мне возвращаться домой, брать другой корабль и искать свободную планету в дальних краях. А вы же знаете, насколько ненадежны звездные карты.
Удалов кивнул, хотя звездных карт никогда не видел.
– И как я один за месяц справлюсь, не представляю, - сказал пришелец. Сколько дел, столько трудностей...
– Вы кого-нибудь возьмите себе в помощники, - подсказал Удалов, - вдвоем будет легче.
– Ах, Корнелий!
– сказал горько Гнец-18.
– Вы не представляете себе, насколько у нас на планете все заняты. По нескольку лет без отпуска. Руки опускаются. Нет, вряд ли я смогу подобрать себе спутника. Да если и подобрал бы, пользы мало.
– Почему же?
– Мои земляки очень плохо переносят невесомость, - сказал Гнец-18.
– И еще хуже перегрузки. Меня с детства специально тренировали для космических полетов. И все равно после каждого старта я два часа лежу без сил. Нет, придется мне лететь одному...
Горе пришельца было искренним и глубоким. Вдруг что-то дрогнуло в сердце Удалова, и он с некоторым удивлением услышал собственный голос:
– У меня как раз отпуск начинается, а мой сын Максим заболел свинкой. Так что я совершенно свободен до восемнадцатого июля.
– Не может быть!
– воскликнул Гнец.
– Вы слишком добры к нашей цивилизации. Нет, нет! Мы никогда не сможем достойно отблагодарить вас.
– Вот уж чепуха, - сказал Удалов.
– Если бы не встреча с вами, мне, может, пришлось бы ждать космического путешествия несколько лет или десятилетий. А тут вдруг представляется возможность облететь некоторые малоизвестные уголки нашей Галактики. Это я вас должен благодарить.