Прислуга

Стокетт Кэтрин

Готовлю Малышке еду — низкокалорийную, потому как мисс Лифолт только таким разрешает кормить ее. Крекеры, тунец, желе — и никаких взбитых сливок.

— Что сегодня проходили? — интересуюсь я, хоть Малышка и не в настоящую школу пока ходит. Как-то я спросила, а она и говорит: «Пилигримов. Они сюда приплыли, а ничего не выросло, поэтому они ели индейцев».

Я растолковала, конечно, что пилигримы не ели индейцев. Но дело-то не в этом. Дело в том, что мы должны следить, что творится в детских головках. Каждую неделю Малышка по-прежнему слушает секретные сказки Эйбилин, ее особые уроки. Когда Молодой Человечек подрастет, я и ему буду рассказывать сказки. Если, конечно, еще останусь

здесь к тому времени. Но с Молодым Человечком, с ним все будет иначе. Он меня любит, но он дикий, как зверек. Подбежит, обнимет мои колени крепко-крепко, а потом срывается и мчится дальше по своим делам. Но если у меня и не выйдет ничего с ним, я не слишком огорчусь. Начало положено, и мальчонка, хоть пока ни слова не говорит, уже слушает все, что ему скажет Мэй Мобли.

Сегодня, когда я спрашиваю, что они проходили, Мэй Мобли бурчит:

— Ничего. — И надувает губки.

— Учительница тебе нравится?

— Она симпатичная.

— Вот и хорошо. Ты у нас тоже симпатичная.

— Как получилось, что ты цветная, Эйбилин?

Прежде дети уже задавали мне этот вопрос. Я, бывало, только смеялась в ответ, но с Малышкой хочется сделать все правильно.

— Потому что Господь сотворил меня цветной, — объясняю я. — Все в мире происходит только по этой причине.

— Мисс Тейлор говорит, что цветные дети не могут ходить в нашу школу, потому что они не такие умные.

Подхожу к Малышке, приподнимаю ее голову, ласково отвожу назад волосы:

— Ты считаешь меня глупой?

— Нет, — шепчет она с таким жаром, как будто ей важно, чтоб я поверила. И так огорчается, что пришлось сказать нехорошие слова.

— Тогда что можно сказать про мисс Тейлор?

Она молча моргает.

— Это значит, что мисс Тейлор не всегда права.

Она обнимает меня за шею и шепчет:

— Ты правее, чем мисс Тейлор.

Вот тут-то я и сломалась. Чашка моя переполнилась. Такие слова мне внове.

Четыре часа пополудни, и я изо всех сил спешу от автобусной остановки к церкви Агнца Божьего. Жду внутри, выглядывая в окошко и пытаясь перевести дух и унять дрожь в пальцах. Минут через десять подъезжает автомобиль. Оттуда выходит белая леди, и мне даже приходится прищуриться, чтоб рассмотреть внимательно. Леди похожа на хиппи, которых я видела по телевизору у мисс Лифолт. Короткое белое платье, сандалии. Волосы длинные, и никакого лака на них нет. Пышные волосы, сплошные кудряшки и локоны. Смеюсь тихонько — как же хочется выскочить наружу и обнять ее. Я шесть месяцев не видела мисс Скитер, с тех пор как мы закончили с поправками мисс Штайн и отправили ей окончательный вариант.

Мисс Скитер достает с заднего сиденья автомобиля большую коричневую коробку, подтаскивает ее к дверям церкви, будто старую одежду привезла. На секунду задерживается, глядит на дверь, но потом торопливо садится в машину и уезжает. Обидно, что ей приходится поступать таким образом, но нельзя провалить все дело еще до его начала.

Она уезжает, а я выскакиваю, заношу коробку внутрь, вынимаю одну книгу и просто смотрю на нее. Даже не пытаюсь сдержать слезы. Самая красивая книжка на свете. Обложка светло-голубая, цвета неба. Большая белая птица — голубь мира — расправила крылья от края до края. Название «Прислуга» напечатано черными буквами, дерзко так. Единственное, что меня тревожит, это имя автора. Там написано: Аноним. Я бы хотела, чтоб мисс Скитер поместила свое имя, но это слишком рискованно.

Завтра я раздам по экземпляру всем женщинам, чьи истории мы записали. Мисс Скитер передаст одну книжку в государственную тюрьму для Юл Мэй. В конце концов,

именно из-за нее остальные согласились нам помочь. Но я слыхала, что Юл Мэй может и не получить посылку. Заключенным достается одна вещь из десяти, что им посылают, потому что надзирательницы почти все забирают себе. Мисс Скитер заявила, что, если надо, она передаст и десять экземпляров.

Приношу коробку домой, достаю оттуда еще одну книжку, а коробку заталкиваю под кровать. Потом бегу прямиком к Минни. Она на шестом месяце, но по ней и не скажешь. Когда я вхожу, Минни сидит за кухонным столом, пьет молоко. Лерой спит, Бенни, Шуге и Киндра лущат арахис во дворе. В кухне тихо и спокойно. Я улыбаюсь и протягиваю Минни ее книгу.

— Голубок ничего себе, симпатичный.

— Мисс Скитер говорит, голубь мира — это знак, что наступают лучшие времена. В Калифорнии, мол, народ такие значки на одежде носит.

— Плевать мне на народ в Калифорнии, — бурчит Минни, не сводя глаз с обложки. — Мне интересно, что насчет этого скажет народ в Джексоне.

— Книги появятся в магазинах и библиотеках уже завтра. Две с половиной тысячи в Миссисипи, вторая половина в остальных Соединенных Штатах.

Это гораздо больше, чем планировала мисс Штайн, но после того, как начались марши за свободу, а потом в Миссисипи пропали без вести борцы за гражданские права, интерес к нашему штату сильно вырос.

— А сколько книжек попадет в библиотеку для белых в нашем Джексоне? — ехидно спрашивает Минни. — Ноль?

— Три штуки, — радостно сообщаю я. — Мисс Скитер мне утром по телефону сказала.

Даже Минни это поразило. Всего-то два месяца назад чернокожих стали пускать в библиотеку для белых. Я уже дважды туда наведалась.

Минни открывает книжку и начинает читать. Входят дети, она отдает им распоряжения — что делать да как, — не поднимая головы. Глаза так и бегают по строчкам. Я сама уже много раз это читала, ведь целый год работала с мисс Скитер. Но Минни всегда говорила, что не желает ничего видеть, пока не возьмет книгу в руки. Не хотела портить впечатление.

Сижу тихонько рядом. Время от времени Минни усмехается. Пару раз смеется. Частенько злобно рычит. Не спрашиваю, над чем. Оставляю ее с книжкой и возвращаюсь домой. Записав все сегодняшние молитвы, я укладываюсь в постель, а книгу кладу под подушку.

На следующий день не могу думать ни о чем, кроме как о моей книжке на полках книжных магазинов. Драю полы, глажу, меняю подгузники, но в доме мисс Лифолт о книге не слышно ни слова. Будто я ничего и не написала. Не знаю, чего я ожидала — какого-нибудь волнения, — но вокруг просто обычная жаркая пятница, с мухами, жужжащими на оконном стекле.

Вечером шестеро из служанок позвонили мне домой, спрашивали, кто что сказал. Мы все тянули время, дышали в трубку, как будто это могло что-то изменить.

Последней звонит мисс Скитер.

— Я сегодня днем заходила в «Букворм». Книги выставлены, но никто даже не интересуется.

— Эула говорит, она ходила в книжный для цветных. Такая же картина.

— Ну что ж, — вздыхает мисс Скитер.

Ни в выходные, ни на следующей неделе никаких новостей. На ночном столике у мисс Лифолт все те же старые книжки: «Этикет» Фрэнсис Бентон, «Пейтон Плейс», [39] запылившаяся Библия, которую она держит у кровати просто для виду.

39

Мелодрама Эжени Прайс и Барбары Картланд; в 1957 г. роман экранизировали.