Prison

agross

— Локи! — начал говорить Один. — Сын Лафея. Тебя будут судить за преступления, совершенные против мирного населения Мидгарда, — говорил он вроде не громко, но его голос был настолько властный, что, казалось, звучит в каждом уголке дворца. Голос настоящего царя.

— На твоей совести десятки жизней. Ты пытался поработить человечество, и, что хуже всего, тебе помогали опаснейшие и недостойные существа из другого мира! — мне показалось, что Один начинает злиться. — Понимаешь ли ты всю тяжесть своего преступления? Отдаешь ли себе отчет, что за это суд Асгарда может приговорить тебя к смертной казни? Или на вечное заточение

в темнице?

По-моему, я перестала дышать. Локи смотрел на царя с серьезным видом, но я заметила отблеск азарта в его изумрудных глазах. Надеюсь, только я это заметила…

— Я готов понести справедливое наказание за содеянное мной, — уверенно ответил трикстер.

Один тяжело вздохнул и перевел глаза на меня. Внутри все сжалось.

— Но я собственными глазами видел в тебе сочувствие вчера, — голос царя смягчился, а Фригга, стоявшая рядом со мной, с волнением смотрела то на меня, то на младшего сына.

— Ты принял бескорыстное решение, а затем добровольно дал вернуть рунный браслет на свое запястье, — Локи опустил глаза, и я заметила, что он стал чаще и тяжелее дышать. Даже Боги могут волноваться.

— Я не могу оставить этот поступок без внимания, — продолжал говорить Всеотец. — Подарив спасительную иллюзию тому, кто мог погубить неуправляемым гневом жителей Асгарда, ты спас нас. И от меня не укроется, что это был искренний порыв.

То, что Один так прямолинейно говорил обо мне, как о сильной угрозе, никак не задевало меня. Я в какой-то степени реалист и люблю, когда вещи называют своими именами. Я не сводила глаз с Локи. Похоже, что в этом хитром Боге есть нечто большее, чем злость, коварство и обман… Может, ему знакомы куда более благородные чувства?

Некоторое время в тронном зале царила напряженная тишина. Никто не решался переговариваться. А мне казалось, что я буквально чувствую, как в голове Одина одно решение постепенно начинает уступать другому.

— Тебя не казнят, — твердо сказал царь. Я почувствовала, что Фригга радостно сжала мою руку. — Я даже не отдам приказ заключить тебя в темницу. Ты будешь жить здесь, с нами, в Асгарде. Но за свои поступки ты будешь носить рунные оковы до тех пор, пока я не сочту нужным их снять с тебя.

Зал в изумлении зашумел. Сложно было сказать, нравилось ли окружающим решение Одина, но спорить с ним точно никто не будет. Я повернулась к царице. Она просто сияла! Тор, стоящий с другой стороны от трона, уверенно улыбался, глядя на брата. Похоже, что его семья в него верит. Я взглянула на Локи. Вот уж кто был изумлен! Или делал вид, что он удивлен… Но даже если так, то очень уж убедительно. Цепь между его запястий испарилась, и он с недоумением рассматривал свои руки.

Я была искренне рада тому, что ему вынесли именно такой приговор. Может, мне не надо будет теперь обманывать всех этих добрых Асов?.. Я медленно, на неуверенных ногах спустилась по лестнице и подошла к трикстеру. Тот мгновение смотрел на меня, а затем… обнял. Я, смущаясь, обняла его в ответ. Локи наклонился и прошептал мне в ухо:

— Надо поговорить, не забывай, тебя теперь ищут.

Я вспомнила вчерашние слова Вало и тихонько кивнула. Отпустив Локи, я смотрела, как теперь его обнимают мать, затем брат, а подошедший отец положил руку ему на плечо и тихо проговорил:

— Сделай так, чтобы никто не жалел о моем решении.

Естественно, Локи промолчал. В глубине души я понимала,

что трикстера не устроит ношение оков, которые связывают его руки в плане любых действий, будь то даже что-то хорошее… Но и меня это тоже не устраивало. Локи — единственный, кому я здесь доверяю. Напрасно это или нет — вопрос уже другой. Но моя жизнь была в опасности, как и то, что я утащила прямо из-под носа у своих «судей». И дать себя поймать означало сделать смерть моего брата пустой и бессмысленной. А это значит, что нам действительно надо многое обсудить с Богом Лжи.

Я встретилась глазами с трикстером и увидела знакомый озорной огонек.

Месть — холодное блюдо.

На моих губах заиграла хитрая улыбка…

========== Глава 7. Фамильная драгоценность. ==========

— То есть он будет свободно разгуливать по городу?! — Фандрал громогласно возмущался на всю тренировочную площадку, проворно уворачиваясь от атак Сиф. — Это после всего, что он наворотил?!

— Ему надо дать шанс, поймите же вы! — ответил Тор. Он стоял у массивной белой колонны, скрестив руки на груди, и наблюдал за ходом боя. — Любой может сбиться с пути!

— Но только не тот, кто изначально встал не на ту дорогу! — светловолосый воин еле увернулся от очередного удара Сиф.

Наконец, пропустив удар локтем в лицо, Фанрдал дал себя повалить на землю сильным толчком ноги в грудь. Его противница грациозно взмахнула тренировочным мечом и приставила клинок к горлу — Сиф победила.

Я могла бы часами любоваться тем, как она сражается с другими воинами. Создавалось впечатление, что Сиф кружится в прекрасном воинственном танце: каждое движение было наполнено легкостью, удары наносились с невероятной скоростью и точно в цель, а глаза блестели азартом боя. Фандрал был у нее уже вторым противником, которого я застала. Первого я не знала, но его Сиф победила, практически не моргнув глазом, после чего тот поспешил удалиться. Тор не шутил, когда говорил, что все его друзья — искусные воины. Действительно, все, даже Сиф, несмотря на то, что она — женщина. Не хотела бы я оказаться с таким противником один на один.

Я стояла под высокой аркой, уходившей в пол двумя тонкими колоннами. Стараясь особо не показываться, мне пришлось встать еще дальше от площадки для боя, чем стоял Тор. Происходившее перед глазами помогало отвлечься от мрачных мыслей, коих в моей несчастной голове в последнее время стало слишком много… Но принимать активное участие мне, если честно, не хотелось. По правде сказать, воин из меня никакой. Сжечь противника я могу, даже особо не напрягаясь, а вот так же грациозно управляться с любым видом оружия, как это делает темноволосая Сиф — это не про меня. Я вообще надеялась, что меня здесь не заметят, но…

— Тули! — Фандрал, поднявшись с земли, приветливо мне улыбнулся. — Иди сюда! Мы так и не познакомились лично.

Я с неохотой пошла навстречу светловолосому красавцу, изо всех сил стараясь не показывать досады, что меня увидели. Фандрал взял меня за руку, слегка наклонившись, поцеловал ее и поднял на меня голубые глаза.

— Рад познакомиться, красавица! — этими словами он заставил меня залиться краской. У нас с монахами так никогда не обходились, и, хоть это и преподносилось сейчас как нормы приличия, поцелуй руки сильно смутил меня. Я попыталась взять себя в руки и что-нибудь ответить, но получилось только невразумительное мычание.