Привал
Шрифт:
— Вот с этим пунктиком мы напляшемся! — озабоченно проговорил Зайцев.
— На то нас сюда и поставили, — жестко заметил Станишевский. — «Пункт восьмой. За невыполнение какого-либо пункта данного приказа виновные будут привлечены к ответственности на основании законов военного времени. Военный комендант города и повята капитан А. Станишевский». Точка. «Помощник военного коменданта старший лейтенант В. Зайцев». Ну как?
— Шикарно! — Валерка был в восторге от того, что под приказом стояла и его фамилия. — Ничуть не хуже, чем там у них, в Познани.
— По-моему, тоже толково, — со скромной гордостью сказал Анджей. — Теперь это нужно переписать
— Давай переписывай, только не тяни резину. Дел еще на сегодня — не разгрести, — сказал Зайцев и выглянул в окно. — Пойду посмотрю, чего он там возится.
— Кто?
— Да этот... Как его? Водитель твой. Что-то у него там не заладилось...
Через двадцать минут Станишевский вышел во двор комендатуры и увидел, что его водитель — капрал Войска Польского — смотрит вдаль отсутствующим взглядом, а его заместитель — старший лейтенант В. Зайцев, — грязный и злой, возится в двигателе «виллиса» и говорит капралу:
— Не естещ керовца! Естещ нурмальны звыклы гувняж!.. Самохуд в таким фатальном стане, же забить те мало!.. [1]
Валера захлопнул капот «виллиса», вытер грязные руки тряпкой и достал из кузова свой автомат ППШ. Он сунул его капралу в руки и приказал:
— Тшимай пистолет машиновы, курча печена! Усендь с тылу, и жебы жаднего джьвеньку от чебэ не слышалэм. Разуметь? [2]
Капрал взял автомат с тем же отсутствующим видом, влез в машину и еще долго мостился на заднем сиденье, что-то бормоча.
1
— Ты не шофер! Ты обыкновенный... Машина в таком жутком состоянии, убить тебя мало!.. (польск.)
2
— Держи автомат, черт возьми! Сядь сзади, и чтобы я ни звука не слышал! Понимаешь? (польск.)
— Что случилось? — спросил Станишевский.
— Слухай, Анджей! — возмутился Валера Зайцев. — Тен вузек в таким холерным стане... Цощ окропнего! И то го вина... [3]
— Со мной можешь говорить по-русски.
— Ах да!.. — спохватился Зайцев. — Этот жлоб довел машину до такого состояния, что хочется ему рыло начистить!
— Давай своего водителя.
— Да на кой нам хрен вообще водитель?! Я в Москве на такси работал. Что я, здесь не потрафлю?
— Тогда гони его ко всем чертям. Что ты его на заднее сиденье запихал?
3
— Эта машина в таком чертовском состоянии... Что-то ужасное! И это его вина... (польск.)
— Пусть сидит, раздолбай несчастный. Будет у нас заместо Санчо Пансы, — рассмеялся Валера и сел за руль. — Нам еще медперсонал санбата расквартировать надо. А то они уже вкалывают, а жить им пока еще негде. — И добавил по-польски: — Сядай, сядай, проше те упшейме! [4]
Станишевский сел в машину, взревел двигатель, и Валера рванул «виллис» вперед.
— Учись, деревня! — сказал Зайцев капралу и лихо выехал со двора комендатуры.
Текст приказа быстро согласовали с замполитом польской дивизии и командиром советской. По указанию полковника Сергеева текст
4
— Садись, садись. Прошу тебя, пожалуйста! (польск.)
Станишевский приказал немедленно, в течение двух часов, отпечатать на трех языках приказ в количестве двухсот пятидесяти штук. Зайцев настаивал на тысяче экземпляров, и ни одним экземпляром меньше!
— Ты что, Берлин взял? — спрашивал его Станишевский. — Где ты в этом клоповнике собираешься развесить тысячу экземпляров? В тебе говорит ваша обычная российская гигантомания...
— Ну и пусть! — стоял на своем Зайцев. — Мы действительно привыкли мыслить масштабно. «От Москвы до самых до окраин, с южных гор до северных морей...» А тебе не хватает широты — вот ты и жмешься...
Сторговались на пятистах экземплярах. Растолкали успевшего задремать начальника типографии, пригрозили ему всем, чем можно, — от кар небесных до военного трибунала — и поехали разыскивать начальника медслужбы советской дивизии, которому непосредственно был подчинен медсанбат.
Когда они вчетвером — Станишевский, Зайцев, начальник медслужбы и Санчо Панса с автоматом на заднем сиденье «виллиса» — подъехали к бывшему зданию городской больнички, из окна второго этажа выглянула старшая сестра Зинка и крикнула им:
— Стойте, стойте! Не поднимайтесь. Товарищ майор сами к вам идут!
Васильева вышла в сопровождении Зинки и старшины Невинного. Она была подтянута, одета по всей форме. Чуточку коротковатая шинель плотно стягивала талию, открывала красивые ноги. Ресницы были подмазаны, на губах — легкий, почти прозрачный слой хорошей, неяркой губной помады. Начмед тоскливо отвел глаза в сторону, Станишевский ласково улыбнулся, приложил руку к козырьку, а Зайцев даже рот раскрыл от удивления.
Васильева незаметно подмигнула ему и четко доложила начальнику медслужбы, что место для размещения личного состава уже найдено старшиной Невинным, — если начальник медицинской службы дивизии, а с ним и представители польско-советской комендатуры не возражают, они могли бы сейчас же осмотреть этот дом. Тем более что он находится в пятидесяти метрах отсюда. Достаточно перейти улицу.
— Так точно, — подтвердил Невинный. — Вот видите огрудек за воротами? А в нем такой домик — будьте-нате, товарищ подполковник! Воздушку протянем, телефончик поставим и... Вот пойдемте, я вам покажу. Там комнат пятнадцать, и всего один старик живет. Все и разместимся. Не строевой ведь батальон, а медицинский...
И Невинный повел всех через мощенную диабазом уличку к высоким железным, несколько вычурным воротам в середине длинного, во весь квартал, красивого каменного забора, из-за которого торчали густо посаженные деревья с еще голыми безлистными ветвями...
Они долго рассматривали старинный роскошный особняк с огромной кухней внизу, узкими лестницами из черного дерева, ведущими на второй этаж, анфиладами комнат с дополнительными отдельными входами и общим залом в первом этаже.
В доме было почти все цело, и только легкие следы поспешного бегства напоминали о том, что хозяев тут нет, а сопровождающий медицинско-комендантскую группу старик — не более чем служащий в этом доме.
Зайцев перекинулся парой слов с этим стариком и уже чувствовал себя хозяином положения, предлагая свои варианты расселения медперсонала.