Privatизерша
Шрифт:
Арт свернул с Гарибальди на Ленинский и погнал машину, выезжая на тротуар и проскакивая на красный. Он упрямо торопился покинуть Юго-Западный округ и оказаться в Западном.
— По убранству дома ты понял, что дом Александра Александровича находится на Рублевке? Иначе говоря, мы едем туда? — предположил Игорь, догадываясь, что сейчас снова последует поворот.
— Я совершил бы большую ошибку, если бы только так поступил. Я помню твой вопрос, помню и отвечаю на него… Когда меня посадили в машину, я стал читать стихи. С интонацией
— Ты знаешь наизусть «Онегина»? — спросил Игорь и вдруг расхохотался.
— …Но потом я вдруг сообразил, что ехать по запруженной Москве и читать «Онегина» с целью рассчитать время до места доставки просто нереально… Я нервничал, оттого и совершал глупости… Я был напуган и делал то, что первым приходило в голову. И все равно продолжал читать. Иначе они могли подумать, что я нервничаю. Через два часа мне повезло. Мы остановились в пробке, потому что «Крайслер» совершил дэтэпэ с «КамАЗом»… Сегодня я позвонил и выяснил, что эта авария тогда случилась…
— Где?
— На развязке МКАД в районе Ленинского проспекта. Александр Александрович живет не на Рублево-Успенском шоссе. Он живет… Трасса М3 в результате аварии оказалась блокированной только по встречной полосе. Наша же была чиста, как взлетная полоса. К тому моменту, когда машина свернула к дому, я успел прочитать последние двенадцать глав. Этот дом в Саларьево, — уверенно произнес Арт.
Игорь почесал нос и немного восхищенный догадливостью приятеля, заметил:
— Но для этого нужно было знать еще и скорость автомобиля, в котором ты ехал… Иначе ошибка неминуемо приведет к тому, что дом Александра Александровича окажется в Дудкине или Картмазове…
— Скорость автомобиля была сто тридцать километров в час.
— Ты уверен?
— Да, — ответил Арт и нервно ухмыльнулся. — И сейчас мы поймем, где он живет…
«Мерседес» стоял в лощине, в двухстах метрах от особняка. Камеры его отследить не могли, с дороги машину тоже не было видно. Арт беспокоился за другое. Его память работала, как компьютер, он вспоминал все, что успел услышать во дворе за те несколько секунд, что его вели по дорожке к крыльцу. Слева от входа — камера наблюдения, отслеживающая сектор у входа в ворота; она едва слышно жужжала, когда разворачивала свое недремлющее око.
Но сколько еще таких камер? Наверно, с той же вероятностью, что их вообще нет. Та камера работала на ворота, и Арту не казалось, что этот Александр Александрович — и в подлинность этого имени верится с трудом, — настолько пугливый человек, что весь дом его украшен объектами видеонаблюдения. Глупость, если учесть количество охраны и прислуги в доме.
А охрану интересует лишь дорога да въезд на территорию. «Это, конечно, добрый для нас знак, — подумал Арт, — но только в том случае, если мои рассуждения верны».
Впрочем, на другое рассчитывать и не приходилось.
Обход забора строения занял около десяти минут.
— Ты
— Кованая ограда одна на этой улице. Я слышал, как натужно скрипели ворота. Верхняя петля ныла высоко над головой, и я вижу только одни ворота такой высоты. Это тот дом. Я уверен.
— Это хорошо, что ты уверен. Не хотелось бы мне объясняться с людьми, самый нехороший поступок которых — поездка на автобусе без шестикопеечного билета двадцать лет назад…
Более мощный Игорь подсел, и Арт встал ему на плечи.
Перемахнув ногу, он протянул Игорю левую руку. Оказывается, это не так уж трудно — без шума залезть на стену.
«Все, сейчас мы спрыгнем вниз, — подумал Арт, — и обратного пути уже не будет. Но я его и не искал».
Пятеро или шестеро молодых людей во дворе, в двух десятках метров от них что-то протирали, прометали, прочищали.
Десяток быстрых шагов — и они оказались у другой стены. Теперь уже — стены дома.
— Как думаешь, нас уже просчитали? — На лбу Игоря наконец-то заблестели бисеринки пота. У каждого чувство ответственности и готовности на все проявляется по-разному. У Арта вот, например, сразу влажнеют ладони…
— Не знаю, — честно признался он. — Во всяком случае, камер не видно.
— Я и Александра Александровича не вижу, — нехотя возразил ему Игорь, — однако он здесь.
Жестокая штука, эта логика, наука о законах и правильных формах мышления. Они стояли за углом дома в двух шагах от крыльца, и эта логика никак не помогала им проникнуть внутрь.
— Мне кажется, наступил психологический момент для взятия в плен языка, — произнес Игорь, и Арт только сейчас заметил в его руках короткое помповое ружье.
— Откуда ты это вынул?!
— Вопрос некорректен, но я отвечу: из сумки, которую принес. И дробовик я держу в своей мощной руке вот уже десять минут.
В глубине двора располагался гараж, машин этак на десять, размером с гараж «Алгоритма», и из него вышел, вытирая руки тряпкой, маленький человечек. Он торопился к дому.
Сейчас все зависело от их сдержанности.
Человечек заскочил на крыльцо и нажал на стене, рядом с дверью, кнопку. За перегородкой прозвучал какой-то вопрос, на который человечек сразу и ответил.
Защелкал замок…
«Теперь — пан или пропал», — решил Арт.
Они лениво вывалились из-за угла и стали подниматься по крыльцу. По странному тягучему звуку сзади Арт понял, что Игорь даже пытается изобразить раздирающую рот зевоту. Человечек смотрел на них без тревоги. Арт подмигнул ему.
Последний раз щелкнул ригель замка, и дверь распахнулась. Ситуация была такова, что перед Артом могли оказаться как двое человек, так и десять. Но привратник был один. Спокойствие на его лице не успело исказиться от подозрения…