Приведен в исполнение... [Повести]
Шрифт:
— Меня Татьяна ждет. Мы будем искать Петра. Прошу понять, я не могу иначе.
Начальник встал:
— Что ты можешь, а что — нет, это мы потом проверим. А пока ты мне нужен.
— А ты мне — нет! — взъярился Шавров. — Я не преступник, и задерживать меня ты не имеешь права.
— Ты большевик, — холодно сказал начальник. — И будешь действовать в порядке партийной дисциплины. Иди за мной…
Они спустились на первый этаж и вошли в дежурную часть. Дорохов разговаривал по телефону и, заметив начальника, положил трубку.
— Циркуляр по постам дан, — доложил он. — Мальчик найдется… Он им не нужен, и по логике они его должны через два квартала выкинуть.
—
— Эти люди заняты серьезным дело, я же тебе говорил. У: них нет причин для расправы с мальцом… Как зовут шофера?
— Зиновий, — вспомнил Шавров.
— Он отпустит мальчика сразу же, как опомнится. — Дорохов посмотрел на часы. — Считай — уже отпустил. Конечно, если ты им не нужен…
Что ты имеешь в виду? — вмешался начальник.
— То и имею, что Шавров понадобился им втемную, для разовой проверки ситуации в конторе…
— Вот видишь, для разовой!
— Кто знает, что им еще в голову взбредет?
— А не знаешь, так помолчи, — спокойно сказал начальник. — Мы должны знать, а уж потом слова произносить. Как-никак, мы — милиция. Иди за мной, Шавров.
Вышли на улицу. Она была совершенно пуста, только несколько дежурных извозчиков точили лясы у бокового входа. Заметив начальника, они примолкли и подтянулись.
— Тут рядом, — сказал начальник. — Пройдемся пешком.
— Куда? — Шавров уже понял, что этого человека не переспоришь, и внутренне примирился со своей новой ролью, — щепки, попавшей в круговорот событий.
— Я же сказал, — удивился начальник. — Поесть. Тут неподалеку отличная обжорка. Недорого и вкусно.
— У нэпмана? — не поверил Шавров.
— А ему выгодно наживаться не за счет цены, а за счет оборота, — объяснил экономическую сторону начальник. — Там сейчас тихо, мы поедим и спокойно поговорим, — он посмотрел на Шаврова, словно оценивая — стоит ли ему рассказывать. — Обратил внимание, как мало прохожих? То-то… Обходят наше учреждение за три версты. Тут еще и наследственность дурная. Мебель в моем кабинете помнишь? Вот… Охранное отделение в нашем здании помещалось. Если полностью, то так: «Московское отделение по охранению общественного порядка и безопасности», понял? А в чем смысл? — И, не дожидаясь вопроса, продолжал: — А в том, что они очень уж боялись так называемого «насильственного ниспровержения существующего общественного и государственного строя» и поэтому после революции пятого года ввели в добавление к приснопамятным ГЖУ [1] еще и охранку. Только помогла она им… — он улыбнулся. — А наша задача в чем? Формулируй.
1
Губернское жандармское управление.
— Да уж, наверное, в том, чтобы ваше учреждение перестали обходить за три версты, — не удержался Шавров.
— Верно, — кивнул начальник. — В точку. Только не «ваше», а «наше».
— Я у вас не служу, — хмуро заметил Шавров.
— Пока, — уточнил начальник. — А что будет через час — кто знает? Мы пришли, так что — милости просим.
У входа в трактир терзал трехрядку чубатый парень лет восемнадцати — пьяный и красномордый. Под переливы гармоники старались протоптать тротуар два лихача-извозчика. На них топорщились традиционные казакины, на макушках чудом удерживались шапки с бархатным верхом, высверкивали лаковые сапоги. Лихачи словно сошли с раскрашенной литографии прошлого века.
— Ай, ай, ай, ай… — вытанцовывал один.
— Что ты, что ты, что ты… —
Холеные лошади с расчесанными челками косили глазом на своих подвыпивших хозяев. Внезапно дверь с треском распахнулась, и на тротуар вылетел спиной вперед здоровенный детина. Следом выскочил хозяин — волосы на пробор, усики с картинки, в петлице клетчатой визитки — красный флажок.
— Прибью, падло… — хозяин ткнул детину носком тщательно начищенного сапога. — Чтоб я тебя здесь больше не видел! — Он заметил начальника и согнулся в поклоне: — Егор Елисеевич, наше вам! Пообедать?
— Если не убьешь.
— Егор Елисеевич… — хозяин постучал пальцем по флажку. — Мы за революцию, вы не подумайте. А с другой стороны? Ведь озверел народ! У всех даровые деньги, все воруют, все алчут богатства! А идеалы? Вот я и говорю: забыты! Все забыто, ради чего мы им тогда дали!
— Ну и ради чего же? — осведомился Шавров, входя следом за хозяином и начальником в зал.
— И-и-и… — тоненько пропищал хозяин и всплеснул руками. — Да ради того, чтобы трудовой человек своим горбом заработанное — получил сполна! — На ходу он включил музыкальную шкатулку, и та начала вызванивать «Маруся отравилась». — А что я этого… маненько приложил, так ведь, Егор Елисеевич, оборону мы сами держим, вас стараемся не затруднять.
— Ладно, трудовой человек… Давай обедать. — Начмил проводил хозяина хмурым взглядом и добавил: — Не соврал, подлец… Рабочий он, с завода Гужона. Так сказать, наглядная издержка нэпа. — Он посмотрел на Шаврова и усмехнулся: — Не все выдерживают соблазн…
В зале никого не было. За тюлевой занавеской мутно серела улица, бесплотными тенями проплывали редкие прохожие. Примчался хозяин с двумя половыми, быстро и бесшумно расставил тарелки с едой.
— Если что — кликните… — хозяин перебросил полотенце с руки на руку и ушел.
— Как будто всю жизнь был трактирщиком, — заметил Шавров.
— Нет, — покачал головой начальник. — Прирожденный трактирщик и полотенце по-другому складывает, и кланяется иначе: уважительно, но без подобострастия. А теперь слушай меня внимательно. И ешь, — начмил подал пример, сунув в рот кусок пирога с капустой. — Вкусно, никуда не денешься… Так вот, в Москве орудует глубоко законспирированная банда. Понимаешь значение этого слова?
— Подпольная? — неуверенно произнес Шавров.
Начальник поморщился:
— Преступники все подпольные… Нет. Законспирированная. Это значит, что они применяют специальные приемы и методы, чтобы, с одной стороны, совершать преступления, а с другой — оставаться вне поля нашего зрения, понял? Что они делают? Имеют фиктивные конторы и даже умудряются подчиняться фиктивным трестам. Пример: известный тебе «Анисимов». Конторы и тресты эти содержат целую армию профессионального ворья и жулья, которые грабят станции, пакгаузы, вагоны… Ничем не брезгуют. Ворованное складируется в неустановленных местах. Вывозится и сбывается по поддельным накладным. Понимаешь, что происходит? У государства крадут и государству же продают. Это миллионные убытки! Догадываешься, почему лично товарищ Ленин проявил интерес к этому делу? Далее… Бандиты прикрываются поддельными, но внешне абсолютно достоверными документами представителей государственной власти. У них бланки, печати. Они могут подделать любую подпись — практически любого работника. Вплоть до самого Ленина и Дзержинского — такие случаи зарегистрированы. А посему эти гады в полной безопасности производят обыски, осмотры и, что самое печальное, выемки ценностей. — Начмил замолчал и долго вглядывался в лицо Шаврова. — Понял мой к тебе интерес?