Привилегия десанта
Шрифт:
— Вы куда, това'гищ капитан, — услышал я ласковый голос, исходивший от загорелого лысого мужчины в одних плавках.
— В бассейн, — не найдя ничего более оригинального, самоуверенно ответил я.
— Постойте, а вы кто такой? — голос звучал по–прежнему мягко и ровно.
При этом мужчина, видя моё продвижение вперёд, как–то эластично поднялся и по–кошачьи мягко двинулся мне навстречу. Он — на полголовы выше меня — приближался красиво, легко и излучал какую–то звериную мощь. Ничего доброго не сулил и взгляд, который профессионально оценил меня, и, как бы ненароком, упёрся в подбородок.
— Я начальник штаба 3
— Из Дехсабза? — в глазах незнакомца мелькнула какая–то искорка интереса.
— Да.
— Тогда, това'гищ капитан, снимите свои говнодавы, сполосните ноги и п'гоходите в душ. Вашему батальону можно п'гиходить в бассейн в любое в'гемя.
— Да я так, только посмотреть, у меня даже плавок нет.
— Плавки — не самое главное. После душа можно и так. Баб нет, и до 14.00 не будет.
Через 10 минут я нежился и блаженствовал в прохладной и удивительно чистой воде.
— Откуда п'гибыли, — спросил амбал, внимательно наблюдая за мной?
— Из Алитуса, 7ая…
— Чем занимались?
— ????
— Я в смысле, спо'гтом каким увлекались?
— Да, так, всем понемногу.
— Ясно. Бассейн перены'гнёте?
— Можно попробовать…
Через три минуты, хватая воздух ртом, я гордился собой невероятно, что дотерпел и вынырнул только, когда упёрся в противоположную стенку. Свои скоростные возможности на воде я оценивал трезво, плавал не намного лучше топора без топорища, но нырять, вроде умел. Каково же было моё разочарование, когда нехотя отвалившись от стенки, мой новый знакомый перенырнул бассейн два с половиной раза!!! Однако, подплыв ко мне, он совсем по–дружески, спросил:
— Зовут, как? Меня Василий Васильевич…
— Владимир.
Поговорили о спорте. Я ответил на несколько конкретных вопросов по нормативам. Заикнулся об участии в соревнованиях на первенство ВДВ. Нашли общих знакомых. Не знаю, почему, но с тех пор майор Иванов стал относиться ко мне очень по–товарищески. А когда однажды столкнулись на заставе, вообще стал приводить в пример.
До этого, правда, его сняли со смотрящего за бассейном. Пока он гонял и, шутя, топил своих полковых офицеров и прапорщиков, за то, что те после очередного возлияния пытались без спросу охладиться в бассейне, командир полка терпел и закрывал глаза. Тем более, что никто так элегантно не умел отшивать многочисленное кабульское начальство, которое стекалось в полк, как мухи на свежее… Ну, вы знаете на что.
Обеденный перерыв, вокруг бассейна полно офицеров, которые лежат там в предвкушении очередного представления. Действующие лица не заставили себя долго ждать. Перед бассейном останавливается «Волга», из неё появляется полковник и три женщины. Все в радостном предвкушении поднимаются по ступенькам в бассейн. Балда вырастает на их пути:
— Вы куда?
— Я прокурор гарнизона, а эти со мной, — небрежно бросил полковник в сторону девиц.
— Вы, това'гищ полковник, проходите в душ, а вы, девушки, п'гедъявите справки.
— Какие справки?
— Медицинские. Вы должны понимать, что здесь отдыхают боевые офице'гы, а вд'гуг у вас какие заразные болезни?
— Вы что? Какие болезни?
— Вене'гические, например, сифилис или гонорея, да мало ли чего у вас там в п'гокугатуре может быть… А у нас полк боевой, в любой момент могут поднять по т'гевоге…
Офицеры
Но однажды туда с подругой припёрся советник одного из первых лиц государства, не знавший характера ответственного за чистоту бассейна. Очень важный в Москве, в Кабуле он вообще считал себя вторым после «Коли Бабракова». На вежливое замечание Василь Васильича очень опрометчиво не отреагировал, а стал зачем–то на повышенных тонах рассказывать, кто он такой и кого из начальства он знает в штабе Армии. Попытка пройти к бассейну в обуви была пресечена самым радикальным и привычным для Балды способом, закончилась госпитализацией и грандиозным скандалом. Это вам не петух пионера в попу клюнул, тут была высокая политика, и Васильевича отправили инспектировать батальоны, находящиеся в отрыве от полка. В том числе и наш.
Я застал его в кругу бойцов на одной из застав, где он ласково, голосом воспитателя детского сада, рассказывал солдатам устройство двухпудовой гири.
— Вот это г'учка, — говорил он, — за неё г'ию можно поднимать. А можно вот так аккуратно на г'учку поставить. А потом можно вот так взять за г'учку сбоку и пе'гекреститься, держа попкой кверху.
При этом он брал 32 килограммовую гирю за ручку сбоку и, не торопясь, подносил её ко лбу, к животу, к каждому плечу. Одной рукой! Со стороны это выглядело вполне безобидно. Но повторить движение не все бойцы сумели даже двумя руками. Меня поразила не столько сила Балды, а его умение говорить, заинтересовать, увлечь… Бойцы сидели просто с открытыми ртами. Я сам невольно заслушался и подошёл ближе, на что Василь Васильич отреагировал моментально:
— Вы не можете, а вот ваш начальник штаба сейчас покажет.
Я попытался откосить, поскольку речь уже шла о перекладине и я не то, что не делал показанное Балдой упражнение, а просто ничего подобного не видел. По взгляду бойцов понял, что рискую потерять нечто большее, чем просто свой авторитет. На кону был авторитет батальона. Мысленно матеря, на чём свет стоит Балду, я запрыгнул на перекладину. Случилось чудо и у меня получилось. Не знаю, как это выглядело со стороны, но я с перепугу закорячился на перекладину способом, который продемонстрировал начфиз. Среди бойцов прошёл ропот одобрения.
— А вот таким хватом, сможете?
Балда тут же продемонстрировал другое упражнение на брусьях. Я снова повторил и, не дожидаясь очередной проверки на вшивость, сослался на дела и смылся.
— Вот видите, я вам гово'гил, что ваш начальник штаба…, — услышал я в спину ровный голос Балды. — Теперь давайте вы по одному, посмот'гим, что вы можете.
Через час бойцы были не просто мокрые и выдрюченные. Они в паузах между висом на перекладине и отжиманиями в упоре узнали очень много о физиологии человека, о назначении, свойствах и особенностях тех или иных мышц, не говоря уже об устройстве гири, перекладины или брусьев. Я же перед ужином удостоился длительной беседы с Василием Васильевичем и поразился его уму, кругозору и образованности. Меня поразило, насколько легенды о нём не в полной мере соответствуют его многообразной натуре и его качествам. Например — его спокойствие и непрошибаемая логика.