Привратник
Шрифт:
Во дворе спряталась детская площадка – песочница, несколько врытых в землю ярко раскрашенных автомобильных шин, да самодельные качели. Рядом, в тени раскидистой ивы, столик с двумя лавками. За ним в одиночку примостился тот самый мужичок, разложил небогатую закуску и уже раскупоривает бутылку водки. Сразу виден большой опыт вытаскивания пробок и питья прямо из горла и без собутыльников.
Одинокий жизненный путь сопровождает практически каждого «странного», который не контролирует собственный дар. Родители давно умерли, дети так и не родились, жена ушла, друзей нет, на работе
Кто же будет пьянствовать с человеком, после возлияний с которым возникает жуткое, просто убийственное похмелье? И вроде выпили всего ничего, бутылку на троих, а на следующее утро такое состояние, что хочется помереть. После третьего застолья подсознание связывает странную «болезнь» с одиноким, невзрачным соседом, и ты просто перестаёшь с тем общаться, отговариваясь постоянной занятостью.
– О! – Дим остановился возле алкаша и опёрся ладонью о столешницу. – Распитие спиртных напитков в общественном месте. Давно в околотке не был?
– Так я это, гражданин начальник, – подобное обращение мужика к Диму показывает, что да, был, не так давно и неоднократно. – Я только пробочку проверил, плотно ли сидит. Сейчас закручу получше и пойду. Я же сухой, начальник, сухой как осиновый лист. Могу дыхнуть.
– Не надо, – брезгливо отодвинул лицо от поднявшегося алкаша Дим и стиснув тому плечо усадил обратно на лавку. – Верю. Не пил. А вот нарушение общественного порядка, это уже другая статья.
Я тихо остановился неподалёку, чтобы не мешать охраннику разбираться. Он в таких делах мастер. Люди на которых Дим «наезжает», грозно глядя сверху вниз и расправив, и без того широкие плечи, даже не замечают, что тот в штатском. Официальный тон, строгое лицо и требовательный взгляд охранника у любого наблюдателя вызывает стойкую ассоциацию с представителем правопорядка. Людям и в голову не приходит, что стоило бы поинтересоваться документами у подозрительного громилы.
– Какое такое нарушение? Не было никаких нарушений. Тихий я. Безобидный.
– А крестом посреди улицы кто размахивал? Прохожих криками пугал? Граждане переживают, жалобы пишут.
– Не-не, начальник, там всё чин-чином, по закону.
– Что-то не припомню закона где людей пугать можно.
– Так, то же это… – мужик напрягся, мучительно что-то вспоминая. – Этот… Ну тот… Флеш-мобь! Вот.
– Что-о-о?
– Ну флеш-мобь, представление такое, как в цирке, только на улице. Развлечение современное. Модное.
– Я знаю, что такое флеш-моб, ты каким боком к нему отношение имеешь?
– Ну так подошли трое, этих… ну развлекаторов, в общем. Говорят заболел у них один артист, помочь нужно. Отблагодарить обещали, вот, – кивает на бутылку и закуску на столе. – Но ты не думай начальник, я сразу отказался. Знаю, что всякие представления на дороге запрещены. А они мне разрешение показывают с печатями и всё такое. Говорят с властями всё договорено, ну я и согласился. Ну раз договорено, значит можно?
– Опиши мне этих троих.
– Один здоровый такой, в пятнистое одет, тоже вроде бы артист, круглый как бочка, – размашисто разводит руки в стороны,
– Одинаковые? В смысле близнецы?
– Может и близнецы, кто их знает? И улыбки такие широкие у них, неприятные.
– Широкие?
– Во-о-от такие, – проводит большим пальцем от уха до уха, демонстрируя размер улыбок.
Дим вопросительно глянул в мою сторону: – «Продолжать?»
Отрицательно киваю: – «Бесполезно»
Судя по ауре, дар «тёмного проповедника» у мужика, безусловно, есть. Но тусклый и не развитый. Пользуется он им редко и, больше машинально, не подозревая об этом. Такого добра везде навалом – почти у каждой «возлеподъездной» бабульки такой дар. Поэтому лучше «милых старушек» никогда не раздражать и всегда здороваться. А то нацепляют меток, вовек не отмоешься.
Дим ещё задал несколько вопросов: особые приметы, как одеты, на чём приехали, куда потом пошли. Но во время флеш-моба мыслями мужика всецело владела обещанная бутылка водки. «Развлекаторов» он особо не рассматривал, а больше предвкушал как будет распивать литровую благодарность. Так что толку от его наблюдений – пшик.
Впрочем, сравнение одного из трёх «развлекаторов» с бочкой, напомнило мне о здоровяке, что выскочил из «Баргузина» с ружьём шестнадцатого калибра. Выходит у него имеются ещё, как минимум, двое сообщников, предположительно, близнецов. Не густо, но хоть что-то.
Знаком показываю Диму закругляться. У него как-раз зазвонил телефон. Охранник поднял трубку, выслушал и улыбчиво кивнул:
– Большое спасибо Павел Семёнович, – затем повернулся к притихшему алкашу. – А тебя чтобы на детских площадках никогда не было, уяснил?
– Конечно, начальник. Как можно? Я же только пробочку закрутить. А так я никогда.
Не слушая оправдания мужика выдвигаемся назад к офису.
– Юрист отзвонился, – на ходу сообщил Дим.
– Да я слышал. Что там?
– Донцов Антон Степанович. Двадцать пять лет. Лейтенант полиции. Оперативный работник уголовного розыска. По месту работы характеризуется положительно, числиться в отделе МВД по Молжаниновскому району. Пол года назад хотели представить к внеочередному повышению, но что-то там не заладилось, что именно человек Семёныча не в курсе. Холост. Живёт в своём доме, за городом. Дом достался от родителей. Те, кстати, погибли в ДТП семь лет назад. Всё.
– Ничего примечательного, – неопределённо пожимаю плечами.
– Верно, – согласился Дим. – На месте нужно смотреть. Адресок есть, можно слетать. Далеко, правда, аж в Подрезково, но если выедим прямо сейчас, то вполне успеем к ночи в салон.
– Ну давай слетаем.
Дорогу к месту жительства Антона Донцова я не запомнил, хоть и пялился всю поездку в окно. Это на «четвёртом», отсчитав приблизительное число шагов, я могу сказать в каком приблизительно месте выйду наружу. А в физическом мире способен заблудится в трёх соснах. Видимо, природа одарив талантом легко ориентироваться в аду, напрочь отшибла умение разбираться в топографии реальности, чтобы не зазнавался.