Приют героев

Олди Генри Лайон

Король разразился зычным хохотом. Отсмеявшись, Эдвард повернулся к обер-квизитору:

– Знакомьтесь, барон… Гувальд Мотлох, верховный архивариус Надзора Семерых. Человек честный, умный, но совершенно невыносимый.

Массажист, а вернее, один из лидеров таинственного ордена-невидимки, контролирующего злоупотребления магией, вежливо поклонился Конраду и жестом пригласил на топчан.

Дескать, спинку размять не желаете?

SPATIUM III

НАДЗОР СЕМЕРЫХ

или

ИХ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО БЫЛО СЕМЕРО

Их действительно было семеро.

С самого начала.

Просто это началось так давно, что многие стали забывать.

…Антек Ронцер, пасечник. Рядом с пасекой

находился Шпильманов погост, куда однажды ночью забрел некрот-импровизатор с «подъемной» лицензией. Правда, в лицензии отсутствовало разрешение на незарегистрированные в «Черном Триллиуме» чары, которые некроту страсть как хотелось опробовать в деле. Маг виртуозно разверзнул могилу, поднял наугад первого попавшегося мертвеца, провел биографический блиц-опрос, измерив степень восстановления памяти, дал ряд простых, но трудоемких заданий, фиксируя реакцию на раздражители и телесную мощь, после чего восстановил статус-кво и удалился, ликуя. Все показатели были существенно выше стандартных. А через два часа покойник встал опять, тупой, целеустремленный и желающий «размножаться» – побочное действие чар, упущенное во время лабораторных экспериментов. И в домике Ронцеров, оказавшемся на его пути, разыгралась трагедия.

Выжил только Антек, бывший отец бывшего семейства.

…Овадия Клин, негоциант. Портовый волхв-темпестор в Нижней Тартинке решил выслужиться перед властями, устроившими День Города с раздачей бесплатного угощения народу. Оригинальное заклинание погоды, состряпанное на скорую руку, сработало чудесно. Во многом благодаря локальному «обручу» для элементалей воздуха, вплавленному в мана-фактуру пассовых вибраций. Ради карьеры волхв рискнул нарушить запрет сочетаний такого рода в канун полнолуния. Горожане радовались солнышку, безоблачному небу и дармовой выпивке. А меньше чем в ста милях от порта бушевал шторм, страшный, дикий, бешеный от невозможности разорвать заклятый «обруч»! Корабль Овадии, груженый тканями и оливковым маслом, затонул, несмотря на мастерство капитана. Жена и дочь негоцианта, к сожалению, находились на борту: рейс предполагался легкий, не сулящий опасностей. Узнав о трагедии, волхв пытался свалить беду на известную пословицу: «Женщина на судне – к беде!» А тут сразу две женщины…

Овадия спасся чудом, держась за оторванную дверь каюты; позже его подобрал военный фрегат. В суде негоциант молчал и не настаивал на смертной казни темпестора. Многие думали, что от горя он онемел и сошел с ума; многие так думали и ошиблись.

…Доротея Рэнфрю, арфистка Гарделльского камерного оркестра. Меценат и покровитель оркестрантов, маркиз Теодор Ля Гарде, за месяц до музыкального турнира, назначенного герцогом Карлом Вюрлинбергским, тайно обратился к скандально известному меломагу Геллику Кантилену. Путем разработанного в спешке резонанс-заговора, действующего без участия и ведома объекта воздействия (запрещено «Соглашением о доброй воле»), меломаг Геллик усилил ряд профессиональных качеств музыкантов. После турнира лишь арфистка Доротея, из-за болезни пропустившая концерт, сохранила рассудок; остальных ее коллег постигла скорбная участь завсегдатаев местного бедлама. Это был первый случай «гарделльской глухоты» – безумия, вызванного резонанс-заговором в сочетании с возбуждением, испытываемым объектом при публичном конкурсе.

Впоследствии госпожа Рэнфрю вышла замуж и родила троих детей, двух мальчиков и одну девочку. Но к арфе не подходила никогда.

…Гувальд Мотлох, нищий. Старшина Цеха Мендикусов, выборный цехмейстер от Желтого Шонтвальда, известный «рассудитель» спорных вопросов в среде бродяг и попрошаек. Шонтвальдская группа увечных, в составе которой находился и Мотлох, перебралась на лето в Грюнне. Грюннский барон, человек невероятной жадности, как раз заказал нанятому алхимику производство… Нет, не золота из ртути. Для этого барон был слишком умен. Без дружины ты в провинции никто, и звать никак, хоть три герба развесь на стенах. Дружину надо кормить,

а харч стоит денег. Значит, если отработать метод превращения глины, стружек и земли в хлеб, мясо и вино, можно изрядно сэкономить. Алхимик клялся, что знает рецепт. Первые продукты, полученные в результате торопливых метаморфоз, опробовали на вечно голодных нищих.

Старшина Гувальд в те дни постился, оттого и выжил.

Жалобы на обидчиков он не подавал.

…Балтазар Монтего, солдат. Хорунжий Драгачевской роты кирасир, после Тршичской баталии – есаул лавы, эскадрона вольнонаемной кавалерии. Ветеран партизанской войны в Загребле, трижды ранен, кавалер «Вечного Странника» с лентой. Под Слепой Бялицей эскадрон Монтего подвергся ковровой одержимости, вопреки соглашению воюющих сторон об ограничении бранной магии массового поражения. Демонически хохоча, всадники перебили друг друга. Балтазара спасло ранение: из госпиталя его выписали через неделю после гибели эскадрона, и под Бялицу он опоздал.

Подав прошение об отставке, Балтазар Монтего уехал на родину.

Бялицкий маг-психот, наславший одержимость, отделался пятилетним заключением в «Очаровании», тюрьме для чародеев. На суде он заявил, что, дав присягу деспоту Бялицы, был обязан выполнять приказы без рассуждений, по законам военного времени. Даже если приказы нарушали соглашения государств и частную клятву Аз-Зилайля, даваемую всеми магами при регистрации Коллегиумом Волхвования. Деспот погиб при штурме, а посему не мог дать показания: поднимать особ королевской крови строжайше запрещалось. Жаль, жаль… Иначе погибший мог бы поведать правду об амбициях психота, желавшего опробовать в бою ряд открытий, и давно подмявшего под себя разрушенную волю деспота.

Впрочем, это уже не имело значения.

…Анна-Мария Елица, златошвейка. Желая узнать истинные намерения жениха, она явилась на прием к авгуру-прорицателю. Авгур был молод, глуп и крайне любопытен. Его интересовало, что произойдет, если, очерчивая поле наблюдения, провести жезлом линии не с севера на юг и с востока на запад, а наоборот. И почему наставник избил его до полусмерти, когда он попытался однажды поставить такой эксперимент.

Сказано – сделано. Авгур удовлетворил любопытство, линии судеб сместились, жених златошвейки умер от сенной лихорадки; Анна-Мария прожила всю жизнь старой девой. Авгуру запретили частную практику ауспиций, но строже карать не стали. В конце концов, человек так искренне раскаивался…

…Эйрик Кетиль, маркграф Поленский. Принимая в гостях знатного лозоходца Раймонда Видока и заметив, что гость выпил лишку, маркграф отказался от предложения лозоходца найти воду прямо сейчас, во дворе замка или даже в трапезной. Упрямый и вспыльчивый, Раймонд потерял соображение и «вскрыл жилы» без должных приготовлений. Замок затопило, Эйрик спасся чудом, но сыновьям и жене маркграфа повезло меньше.

Раймонд-лозоходец по пьянке утонул.

Судьба распорядилась так, что эти семеро однажды встретились. Семь человек, пострадавших от незаконных чар. Семь обычных людей, не имеющих отношения к Высокой Науке, наложению заклятий или волхвованию.

И родился Надзор Семерых.

Частный орден-невидимка, контролирующий злоупотребления магией.

Верховный архивариус Гувальд Мотлох собирал крупицы сведений, сидя в архивах, куда стекались данные, словно паук в центре паутины. Казначей Овадия Клин ведал доходами и расходами Надзора, ухитряясь из ничего создать нечто, которого с лихвой хватало на кое-что. Великий магистр ордена Эйрик Кетиль брал на себя тяжесть и ответственность решения, когда семерым не хватало единодушия. Генерал Балтазар Монтего вел в незримый бой армию профосов, уникальных магов-блокаторов, о коих не стоит упоминать всуе. Доротея Рэнфрю и Анна-Мария Елица, высокие матери-хранительницы, спасали пострадавших, находя в милосердии утешение и черпая силы. Лорд-волонтер Антек Ронцер ведал поиском и вербовкой новых членов ордена.