Приз победителю
Шрифт:
— Нам дали понять, чтобы мы оставили Чана в покое и позволили членам общества «Во син син» разобраться с ним самостоятельно, не вынося, так сказать, сора из дома.
Мэнн глубоко вздохнул, что обычно помогало ему совладать с собой и сохранять спокойствие. Но на этот раз запал был уже поднесен к бочке с порохом, и этот вздох лишь ускорил процесс горения. Иначе говоря, грянул взрыв.
— Я не желаю ничего этого слышать! — Голос Мэнна мигом скакнул вверх на несколько децибелов. — Так что не говорите мне впредь ничего подобного. — Он буквально побелел от ярости. — Плевать я на это хотел — вот что!
Суперинтендант Уайт воздел в воздух руку, стремясь утихомирить своего инспектора, чтобы сообщить собственное мнение
— Да, ты прав относительно этих типов. Это действительно самые богатые люди в Азии, одни из самых богатых. И все они связаны с триадой — если не напрямую, то посредством различных негласных договоров или сделок из серии «ты мне — я тебе». Ну а если так, все они находятся под защитой общества «Во син син». Лун знает многих из этих людей лично, и в данном случае на ставке его репутация, а терять лицо ему не хочется. Между тем Чан подставил многих из этих людей, вовлек их в свою грязную игру, и Луну необходимо их выручить.
Детектив наклонился к суперинтенданту, перегнувшись через стоявшие на дубовой столешнице портреты внуков, кубки и сигарный ящик.
— Выходит, что ради того, чтобы этот старик мог сохранить лицо, мы должны позволить ускользнуть Чану? Мы не можем пойти на это, Дэвид. Потеря лица не самая важная проблема, так как Чан повинен в убийстве множества женщин и должен ответить за это перед законом. Взять хотя бы Хелен… Неужели за ее смерть никто не предстанет перед судом? Ни один человек? — Мэнн сделал шаг назад и с высоты своего роста посмотрел на Уайта в упор. — Так что не будем терять зря время, потому что мы и без того дали ему фору. Уверен, Чан отправится на Филиппины, поскольку там, в Негросе, существует разветвленная сеть триады, и он будет чувствовать себя в этом месте защищенным. Если мы не настигнем его до того, как он доберется до Манилы, мы уже никогда не сможем до него добраться.
— Ты что — не слушаешь меня, Мэнн? Лун привлечет самых дорогих адвокатов в мире, чтобы защитить свои интересы в этом деле. Мне уже звонил один такой. Грозился доказать, что все эти девушки приезжали в «Шестьдесят восемь» по своей доброй воле и что их смерть наступила в результате несчастного случая во время сексуальных игр, проходивших с их согласия. К этому он, ясное дело, присовокупит их жизнеописания, из которых явствует, что все они были проститутками и работали в качестве «хозяек» в различных развлекательных заведениях. Что же касается фильмов, то адвокаты дискредитируют их в суде. Тем более идентичность мужчин в них не установлена.
— Не установлена? Я могу вам сказать, кто они — по крайней мере некоторые из них. А чтобы идентифицировать их всех, нам нужно лишь найти и пролистать файлы из серии «кто есть кто» в мире богатых извращенцев. Не сомневаюсь, что при таком подходе мы установим их личности в самое ближайшее время.
— Положим. Но какой, по-твоему, суд присяжных согласится вынести им обвинительный приговор? Ведь признать обвинения, выдвинутые против высокопоставленных членов триады — это все равно что обречь на смерть всех своих родных и близких. Кто под этим подпишется? Ясное дело, никто. — Суперинтендант покачал головой, пошевелился, поудобнее устраиваясь в своем кресле, и вздохнул. — Впрочем, до суда это дело все равно не дойдет. Его остановит на стадии разбирательства какой-нибудь судья, который сам, возможно, снимался в одном из этих проклятых фильмов. Увы, нам придется проглотить это, Мэнн. У нас просто нет выбора.
— А как быть с Джорджиной? Или вы предлагаете ей тоже проглотить все это?
— Извини, Мэнн. Тут уж ничего не поделаешь. Если она еще не умерла, то умрет в самое ближайшее время.
Инспектор медленно и печально покачал головой. Детектив не ожидал, что настанет день, когда человек, на которого он всегда смотрел снизу вверх, сдаст его врагам.
— Вот уж не думал, что вы будете разговаривать со мной
Суперинтендант Уайт вскочил с места так быстро и резко, что его кресло отлетело к окну и врезалось в открытую раму.
— Не смей говорить со мной подобным образом! Ты понял?
— Тогда скажите мне, Дэвид, что все это неправда. Убедите меня, что в данном случае нет и речи об укрывательстве, сделке или взятке.
Уайт отошел к окну и некоторое время стоял там, выпуская пар. Потом с силой дернул за веревочку жалюзи, так что они захлопнулись с громким щелчком.
— Ты думаешь, Мэнн, мне это нравится? Да ничего подобного. Я думаю так же, как ты, и меня тошнит от всей этой мерзости. Как-никак я посвятил всю свою жизнь борьбе за торжество правосудия, никогда не шел на компромисс и считал, что ради справедливости можно и собственной шкурой рискнуть. Так что слова «репутация» и «достоинство» для меня не пустой звук, и ты это знаешь. Но сейчас преданность делу мало чего стоит. Ибо всем заправляют негодяи вроде Луна, а не люди чести. — Уайт прошел к столу, тяжело опустился на сиденье любимого кресла и покачал головой. — Короче говоря, мне сегодня звонили, Мэнн. С самого верха. И сказали, чтобы я даже не думал выдвигать обвинения против кого бы то ни было в связи с делом клуба «Шестьдесят восемь». За исключением братьев, которые и предстанут перед судом. Мне также напомнили, что погибшие женщины приехали в клуб по своей воле, дали письменное согласие работать там, были совершеннолетними — и так далее.
— Выходит, они дали согласие на то, чтобы их пытали, а потом убили? А за все эти убийства, выходит, будут судить наших полоумных братьев?
Суперинтендант молча кивнул.
— Мне также представляется, что против братьев выдвинуты аналогичные обвинения и в континентальном Китае, где существует смертная казнь. Это правда?
Суперинтендант снова молча кивнул.
— Значит, все убийства спишут на братьев, и они-то и предстанут перед расстрельным взводом, в то время как богачи будут разгуливать на свободе.
— Да. Так или примерно так видят это дело наверху. Во всяком случае, против Чана обвинения выдвигаться не будут. Считается, что его, начиная с этого момента, будет контролировать Лун, который в качестве наказания отправит его в ссылку на Филиппины и будет держать там, пока это дело окончательно не забудется. После этого Чан вернется в Гонконг и займет какое-нибудь второстепенное место в иерархии «Во син син».
— Прекрасно! Вся эта кутерьма может еще сыграть Чану на руку. Ведь в его отсутствие все шишки будут сыпаться на старика-тестя. Между тем у Чана появится шанс сколотить на Филиппинах авторитетную группу в свою поддержку. Отличная работа, Дэвид! Но я в этой связи вот что вам скажу: вы и ваша система правосудия можете сколько угодно заключать сделки с дьяволом, но я под этим не подпишусь. Вы даже можете продать темным силам свою душу, но я своей души не продам. И даю вам слово, что найду Чана и заставлю его так или иначе заплатить за содеянное. А когда это случится, я одного за другим найду всех, кто повинен в смерти женщин, и сам буду судить их. Вне зависимости от того, кто они и законно ли будет выглядеть в ваших глазах мое правосудие.
Дэвид с изумлением посмотрел на Мэнна.
— Не глупи, Джонни. Ты не сможешь выиграть эту битву. Особенно в нашем городе, где деньги — главное божество. За них можно купить все, даже правосудие.
Инспектор понял, что с него хватит, и с такой силой хватил кулаком по столу суперинтенданта, что подпрыгнул кубок за первое место по регби и попадали стоявшие на столешнице портретики в рамках.
— Вероятно, ваш тип правосудия действительно можно купить. Но вот мой — никогда.