Признание повесы
Шрифт:
Высказавшись, он мгновенно отрезвел. Почувствовал, как прежняя неуверенность поднялась в нем. Он знал, как упряма Лидия. Знал, что должен заставить ее признать правду и убедить принять его приложение. Если он горд, то и она не менее горда и не сдастся,
Тяжело вздохнув, он заставил себя снова заговорить. Ему необходимо было выяснить, что она думает.
– Надеюсь, ты простишь меня за то, что заставил тебя ждать все эти годы? Ты найдешь силы забыть прошлом? И примешь мое предложение, чтобы начать новую жизнь вместе со мной? – Он помедлил. Снова нашел и сжал ее пальцы. – Моя первая и единственная любовь, ты выйдешь за меня?
Получить ее в жены было нелегко, потому что он не мог требовать, не мог распорядиться, чтобы она принадлежала ему. Лидия должна согласиться по собственной воле, принять собственное решение, или им никогда не суждено быть вместе.
Роберт мучился, не в силах понять выражение ее лица, и ждал ответа, слов, которые так хотел услышать. Он мог поклясться, что в этот момент у него буквально остановилось сердце.
Откуда-то донесся звон часов, пробивших двенадцать раз.
И тут Лидия заулыбалась, сначала нерешительно, потом все шире, пока не просияла так, что Роберт даже зажмурился.
– Конечно, я выйду за тебя!
Не успел он опомниться, как она бросилась ему на шею и стала
Облегчение, смешанное с торжеством, охватило Роберта. Он схватил ее в объятия и принялся целовать.
Когда новости о грядущей женитьбе Роберта Джеррарда на мисс Лидии Констанс Мейкпис из семьи уилтширских Мейкписов обрушились на ничего не подозревающее общество, немедленно пошли сплетни и предположения о том, каким образом мисс Мейкпис без всякого труда удалось то, что много лет не удавалось ни одной женщине.
Пожилые матроны, однако, в один голос заявляли, что тут нет ничего удивительного: леди, укротившая повесу, была такой же сумасбродкой, как и остальные члены ее семьи, несмотря на то что притворялась спокойной, рассудительной и порядочной молодой леди. Потому что только женщина, обуреваемая страстями, способна приручить повесу Джеррарда.
До Роберта, естественно, доходили эти слухи, но он только улыбался и не трудился что-то объяснять. Ведь он знал правду и носил ее в сердце.
И вовсе не загадочные страсти, обуревавшие Лидию – хотя сама загадочность очаровывала и привлекала, – делали его верным и преданным мужем, а любовь, чистая и истинная. Их взаимная любовь определила его судьбу.
Любовь стала единственным оружием, перед которым он капитулировал. Оружием, с помощью которого свершилось то, что свет театрально именовал «Падением повесы Джеррарда».