Призрак Манхэттена
Шрифт:
Читатели этой статьи знают, что несколько недель назад мистер Хаммерштейн принял необычное решение. Он пошёл на риск и вместо оперы Беллини «Пуританин» поставил совершенно новую оперу в современном стиле, причём оперу неизвестного и загадочного американского композитора. Это был чудовищный риск. Он оправдал себя? На тысячу процентов.
Во-первых, «Ангел Шилоха» заручил присутствие виконтессы Кристины де Шаньи из Парижа, красавицы с голосом, который навеки запечатлелся в моей памяти, и я думаю, что вчера вечером я услышал лучшее пение на свете. Во-вторых, само произведение – настоящий шедевр по своей простоте и эмоциональности, никого не оставивший равнодушным в тот вечер.
История разворачивается во время войны, произошедшей всего лишь сорок лет назад, и потому имеющей огромное значение для любого американца – как с Севера,
Владелец соседней плантации Джошуа Ховард в прекрасном исполнении Алессандро Гонци также добивался её руки, но с достоинством принял отказ, как и полагается джентльмену. Но к концу первого акта начали сгущаться тучи войны, и первые оружейные выстрелы раздались в форте Самтер. Началась война Союза с Конфедерацией. Юным любовникам приходится расстаться. Риган объясняет, что у него нет иного пути, как вернуться в Коннектикут и выступить на стороне Севера. Мисс Деларю должна остаться со своей семьёй, которая предана Югу. Акт заканчивается душераздирающим дуэтом, в котором любовники расстаются, не зная, встретятся ли они вновь.
Ко второму акту прошло уже два года. Юджиния Деларю вызвалась помогать в госпитале в качестве сестры милосердия сразу же после кровопролитного сражения под Шилохом. Мы видим её бескорыстную преданность по отношению к молодым солдатам со страшными ранениями, в военных формах обеих воюющих сторон. Бывшая изнеженная красавица с плантаций видит теперь всю грязь и боль прифронтового госпиталя. В единственной и очень трогательной арии она вопрошает: «Почему должны умирать эти молодые люди?»
Её бывший сосед и ухажёр – теперь полковник – Говард, командует полком, занимающим часть госпиталя. Он возобновляет свои ухаживания, пытаясь убедить её позабыть своего пропавшего жениха и вместо этого принять его ухаживания. Она уже практически решилась принять его предложение, когда привозят нового раненого. Он офицер Союза, ужасно искалечен при взрыве склада с артиллерийскими снарядами. Его лицо скрыто под повязками и ясно, что оно изуродовано без какой-либо надежды на выздоровление. Хотя он остаётся без сознания, но мисс Деларю узнаёт то золотое кольцо, что он предлагал ей два года тому назад. Несчастный офицер – действительно капитан Риган, и его партию по-прежнему исполняет Дэвид Мелроуз. Когда он приходит в себя, он быстро узнаёт свою бывшую невесту, но не осознаёт, что его самого также узнали, пока он был без сознания. Эта сцена полна скрытой иронии, когда, полностью беспомощный, наблюдая со своей койки, он видит, как в палату входит полковник Говард и ухаживает за мисс Деларю, стараясь убедить её в том, что её возлюбленный, вероятно, погиб, когда она и мы знаем, что он лежит в нескольких футах. Акт так и заканчивается на том, что капитан Риган понимает, что Юджиния знает, кто кроется за этими повязками, и, увидев себя первый раз в зеркале, убеждается, что его некогда привлекательное лицо навек изуродовано. Он пытается стащить револьвер у охранника и покончить с собой, но солдат-конфедерат и двое солдат Союза перехватывают его.
Третий акт – апофеоз, и очень трогательный. Полковник Говард объявляет, что бывший жених Юджинии – лидер отряда летучих рейдеров, совершающих вылазки и устраивающих засады, а потому как только его поймают, он будет отдан под военный трибунал и расстрелян.
Юджиния Деларю теперь в страшном замешательстве. Должна ли она предать Конфедерацию и утаить сведения, которыми она располагает, или предать человека, которого любит по-прежнему? В этот самый момент объявлено краткое перемирие для обмена пленными, считающимися окончательно hors de combat (вне боя). Человек с изуродованным лицом также будет включён в этот обмен; вагоны за ранеными конфедератами прибывают с Севера, чтобы забрать собственных раненых солдат, находящихся в плену у южан.
В этот момент я должен описать череду удивительных событий, которые произошли
Как правило, такие происшествия становятся ужасным разочарованием для публики, но в этом случае, судя по всему, все боги Оперы благоволили к мистеру Хаммерштейну. Дублёр, не указанный в программке и неизвестный мне, пел голосом, который мог сравниться с голосом великого синьора Гонци!
Мисс Деларю решила, что раз капитан Риган более не будет сражаться, она может не раскрывать то, что она знала. Когда вагоны уже были готовы отбыть на Север, полковник Говард узнал, что лидер Риганских райдеров был ранен и, скорее всего, находился в руках у конфедератов. Листовки, предлагающие награду за его поимку, были расклеены повсюду. Каждый солдат Союза, отправляемый на Север, сравнивался с набросками лица Ригана, но всё без толку, потому что теперь у капитана Ригана не было лица.
Пока солдаты ожидают своей отправки на Север, которая должна начаться на рассвете, мы слышим самую прелестную интерлюдию. Полковник Говард, исполняемый самим великим Гонци, всё действие сопровождался молодым адъютантом, мальчиком не более чем тринадцати лет. До сего момента он не издал ни звука, но когда один из солдат Союза пытается извлечь мелодию из своей скрипки, мальчик тихо забирает у него инструмент и играет прекрасную мелодию так, словно в его руках – инструмент самого Страдивари. Когда один из раненых солдат спрашивает, может ли он спеть песню на эту мелодию, мальчик откладывает скрипку и поёт арию дискантом такой чистоты, что у всех встаёт комок в горле. Когда я изучил программку, чтобы узнать его имя, я выяснил, что это – ни кто иной, как Пьер де Шаньи, то есть сын самой дивы. Весь в мать.
В заключительной, наполненной пафосом сцене мисс Деларю и её жених прощаются. Мадам де Шаньи пела на протяжении всей оперы голосом, который обычно описывают как ангельский, но сейчас, кажется, её голос поднялся на вокальные высоты такой необыкновенной красоты, которую я никогда доселе не слышал. Когда она начала петь арию «Встретимся ли мы снова», то казалось, что она поёт из глубины сердца, а когда неизвестный певец вернул ей кольцо, она отдала его ему со словами: «Возьми обратно эти узы». Я увидел, как тысячи батистовых платочков взлетели к лицам всех леди Нью-Йорка.
Этот вечер навсегда останется в сердцах и умах всех, кто в тот вечер был там. Клянусь, что видел, как обычно сдержанный маэстро Кампанини плакал, когда мадам де Шаньи, стоя одна на сцене и освещённая только свечами в темноте больничной палаты, завершила оперу арией «О, жестокая война!»
Было тридцать семь вызовов на бис, аплодировали стоя, а затем я попытался выяснить, что случилось с мистером Мелроузом и той жидкостью, что он впрыснул себе в горло.
Если вся труппа была на высоте, а оркестр под управлением синьора Кампанини был великолепен, то весь вечер принадлежал молодой даме из Парижа. Её красота и очарование уже покорили всю «Уолдорф-Асторию», а теперь волшебная чистота её голоса завоевала сердце каждого любителя оперы, которому посчастливилось в тот вечер присутствовать в Опере.
Какая трагедия, что скоро она должна отбыть. Она будет петь ещё пять вечеров, а затем уедет в Европу, чтобы выступать в Ковент-Гардене. Её место займёт в следующем месяце Нелли Мелба, другой триумф Оскара Хаммерштейна. Она также живая легенда, и это также будет её нью-йоркским дебютом, но ей придётся сильно постараться, потому что вряд ли те, кто были сегодня здесь, скоро забудут La Divina.
А что же с Метрополитен? Среди великих династий, поддерживающих Метрополитен, несмотря на явное удовольствие, доставленное им новым шедевром, я заметил обмен взглядами, которые вопрошали друг у друга: «И что теперь?» Ясно, что, несмотря на более маленький зал, Манхэттенская Опера – гораздо лучшее здание, огромная сцена, самые последние технологии и необыкновенные удивительные декорации. Если мистер Хаммерштейн продолжит предлагать нам то же самое качество, что он предложил прошлым вечером, то Метрополитен придётся очень и очень стараться, чтобы сравняться с ним.