Призрак ночи
Шрифт:
Интересно, как она почувствовала, что он улыбнулся?
— Два небольших романчика вряд ли означают обширный опыт в любовных делах.
Она не спросила, как он об этом узнал. Она уже стала привыкать к тому, что он знает абсолютно все; что она не может ничего утаить от мужчины, который ночью видел так же хорошо, как остальные видели при ярком солнечном свете.
— Скажи только одно, — сказала она, поудобнее устраиваясь на своем ложе. — Кто-нибудь спрашивал обо мне? Интересовался, где я нахожусь? Ведь я торчу здесь больше недели, пропустила самолет в Европу, никому не давала
Этан явно медлил с ответом: то ли собирался ей солгать, то ли задумался, насколько откровенным может с ней быть.
— Никто о тебе не спрашивал, — сказал он, наконец. — Ты хорошо знаешь своего отца. Такой законченный трус, как он, постарается просто обойти вниманием твое отсутствие, надеясь на то, что все обойдется. Тебе никто не поможет, Меган. Только я.
— А ты собираешься мне помочь? — скептически спросила она.
Он был так близко от нее. Она чувствовала на лице его легкое дыхание, и ей захотелось потянуться ему навстречу, чтобы он к ней прикоснулся. Вместо этого она призвала на помощь все свои силы и лежала, не двигаясь.
— Спи, Меган, — сказал он, не ответив на ее жалобный вопрос. — Вот увидишь, завтра ты будешь чувствовать себя лучше и сможешь подумать, как мне отомстить.
— Это ты у нас по части мести, а не я, — проворчала Мег. Почему она вдруг почувствовала себя такой сонной? Запах пролитого лампового масла действовал на нее умиротворяюще, и в то же время возбуждал смутные эротические фантазии. А может, все дело было в голосе мужчины, этого творения ночи, лица которого она никогда не видела?
Завтра, пообещала себе девушка. Завтра она окрепнет настолько, что начнет искать его в безжалостном дневном свете. Никакие увечья не могут быть настолько ужасными, чтобы заставить его проводить жизнь вдали от солнца.
— Спи, — сказал он голосом низким, успокаивающим, и таким осязаемым, как будто провел подушечками пальцев по ее коже. — Оставь все тревоги на завтрашний день.
Неужели он мог читать ее мысли? Или она сказала их вслух? Какая разница? Это было неважно.
— Спи, — повторил он своим завораживающим голосом. И она заснула.
— Интересно знать, почему после того, как я целую неделю питалась исключительно куриным бульоном, я не сбросила даже килограмма лишнего веса? — спросила наутро Мег, застегивая на бедрах свои старые удобные джинсы. Сальваторе неохотно принес чемодан с ее вещами, который он извлек из каких-то неведомых тайников, и она наконец-то сбросила с себя надоевшую ночную рубашку. Девушка все еще помнила ехидные намеки Этана Уинслоу насчет викторианской девственницы. Любая мысль об Этане почему-то выводила ее из равновесия.
Когда Мег проснулась на рассвете, осколки на полу исчезли, на прикроватном столике стояла новая лампа. Только легкий душистый запах лампового масла, витающий в комнате, убедил ее в том, что ночной посетитель ей не приснился. Она решила, что это ночная атмосфера и таинственное поведение незнакомца так странно подействовали на ее нервную систему. Пара джинсов и свободная блузка быстро вернут ей чувство реальности. Нельзя поддаться
Окно в ее теперешней комнате выходило на ухоженный розовый сад с решетками для вьющихся растений и декоратичными беседками. Время роз еще не пришло, особенно в таком влажном климате, но листья, покрывающие беседки, были сочными и блестящими. Вдалеке среди зелени ей удалось рассмотреть фигуру мужчины. Неужели Этан Уинслоу покинул свое ночное логово, с удивлением подумала девушка, прильнув к оконному стеклу.
Мужчина двигался очень медленно и осторожно, совсем не так, как ее ночной посетитель. Она разглядела сгорбленные плечи, клок седых волос и поняла, что нашла, наконец, старого садовника.
— Иди Рут, посмотри и скажи, кто это? — попросила она, не отрываясь от окна.
Рут оставила ее просьбу без внимания. Она вынимала вещи из чемодана Мег и вешала их в шкаф, неодобрительно цокая языком.
— Оставь в покое чемодан. Я не останусь здесь надолго, — нетерпеливо сказала Мег, отворачиваясь от окна. — Иди и скажи мне, что за человек ходит по саду.
Рут медленно и неохотно подошла к окну.
— Какой человек?
— Который… — Дедок исчез. — Черт побери, он был только что за беседкой. Старик, который нашел меня в саду. Я рассказывала тебе о нем.
— А я тебе говорила, что нет никакого старика. Здесь живут только Этан и Сальваторе.
Мег повернулась спиной к окну, решив на время прекратить допрос.
— Сколько ему лет? — спросила она.
— Сальваторе далеко за шестьдесят.
— Я вижу, сколько лет Сальваторе. Я спрашивала про Этана.
Лицо Рут снова стало замкнутым.
— Трудно сказать.
— Хоть приблизительно. Пятьдесят, девяносто, двадцать?
— У него нет возраста.
— Все стареют, кроме Дика Кларка.
— А кто это такой?
Мег в изумлении уставилась на Рут.
— У вас в Арканзасе нет телевидения?
— В Оук Гроув это считается грехом.
— Ты провела всю жизнь в этом городишке?
— Большую часть. Теперь-то я стараюсь держаться отсюда подальше. Но раньше молодежь Оук Гроув томилась здесь, как в западне, пока…
— Пока что?
— Что-то я заговорилась. Мне пора возвращаться к семье.
— У тебя есть семья?
Настороженность исчезла с лица Рут, и Мег увидела, какой симпатичной в молодости была ее сиделка.
— Муж и двое детей. Джейсону четырнадцать, Брайану шестнадцать, и они уже выше меня. А мужа зовут Берк.
— Мне почему-то казалось, что вокруг нет ни одной нормальной семьи, — призналась Мег.
— Так и есть. Мне просто повезло. У меня было двое хороших мужчин. Мой первый муж, Джон, погиб во время горных разработок, детки были совсем крохами. Пять лет назад я вышла замуж за Берта, мы очень счастливы. А все потому, что держимся подальше от Оук Гроув.
— Мне казалось, что важней держаться подальше от этого странного дома.