Призрак Сети
Шрифт:
Рассвирепев, что у него отняли жертву, огонь с треском перемалывал сухие деревяшки. Огромный кострище бушевал во всю мощь. Точно огненный дракон, он с ревом тянул ввысь рыжие головы, взметая искры и опаляя своим дыханием все вокруг.
К Илье постепенно возвращалась способность мыслить. Только теперь он осознал, какой опасности подвергался, и запоздало испугался. Ноги у героя стали ватными, и он без чувств повалился на песок.
Повязка упала с глаз Строжича. Колдун сощурился, привыкая к свету. Глаза слезились. Сквозь влажные радуги постепенно проступило бородатое лицо Третьяка. Ведун
Илья скоро пришел в себя. Строжич с облегчением улыбнулся. Вокруг глаз старика веером разбежались морщинки.
– Ожил. Ты, пострел, в вирий не торопися. Нам еще к князю надобно. Вижу, не зря ты от мамки в рать сбёг. И меня на старости лет на большое дело подвигнул. Я с тобой не токмо провожатым пойду. Вместе будем с недругом биться.
– Так вы к князю Олексе собрались?
– спросил Третьяк и добавил: - Славное дело - родину защищать. И я с вами.
В это время деревенские продолжали в панике улепетывать восвояси. Уже подбегая к деревне, люди услышали позади истошный женский крик. От этого безумного, душераздирающего вопля кровь стыла в жилах. Крик зацепился за вершины деревьев и то ли эхом, то ли всхлипом отдался в листве. Все оцепенели. Никто не сомневался, что жуткий зверь настиг свою жертву и начал расправу.
Некоторых чужая агония подстегнула припустить шибче прежнего под укрытие надежного огорода, но большинство в растерянности остановились. Беда сбила людей в кучу. Они стягивались вместе и озирались в немом вопросе, кого недосчитались? И снова где-то в лесу заголосила баба:
– Сынку!!!
Вторя ей, навзрыд заплакал младенец, и тотчас тоненько захныкал еще один малютка. Узнав голос свояченицы, гончар воскликнул:
– Это ж Пелагея с ребятишками. Мужики, айда за мной.
Несколько отчаянных мужиков последовали за гончаром. За ними двинулись Марфа и жена гончара.
– Вас тут не хватало. А ну бегите за огород, - скомандовал гончар.
– Ты не больно ершись. Пелагея мне сестра, - огрызнулась Марфа.
Времени на пререкания не было. Гончар махнул рукой. Мужики, а следом бабы поспешили на крик.
В сосняке, прижимая к себе двух плачущих ребятишек, стояла Пелагея. Женщина походила на умалишенную. Рот перекосился в крике. Из-под сбившегося платка на лицо растрепанными прядями свисали волосы. Увидев своих, она запричитала в голос:
– Недоглядела! Не уберегла первака! Что мужу скажу, как вернется?
Бабы подскочили утешить несчастную. Марфа попыталась взять у нее из рук младенца. Женщина неосознанно еще крепче стиснула того в объятиях.
– Малютку-то не задуши. Ишь как прижала. Да не убивайся так. Может, еще обойдется. Найдется твой первенец. Небось, под кустом схоронился, - ласково увещевала Марфа.
При этих словах полубезумный взор несчастной женщины стал осмысленным, и в глазах загорелась искорка надежды. Она быстро сунула обоих малышей бабам и, развернувшись, побежала назад.
– Куда ты, оглашенная?! Стой!
– попытались остановить ее, но женщина, одержимая желанием спасти своего ребенка, была глуха к предостережениям.
Она
Не было такой силы, которая могла бы ее остановить. Даже страх перед оборотнем исчез без следа. Там, на злосчастной поляне, осталась ее кровинушка, и если бы ей пришлось голыми руками сражаться со свирепым зверем, она и то ринулась бы спасать свое дитя.
Изготовившись к схватке со зверем, мужики поспешили за ней, хватая на ходу с земли кто палку, кто рогатину. Горе часто сплачивает людей, подвигая на смелые поступки. Только что все в панике убегали от оборотня, а теперь шли в наступление плечо к плечу.
Задыхаясь от быстрого бега, женщина выскочила к реке и увидела огромного пса, мирно сидящего подле рыжеволосого мальчишки. Тут же находились Строжич и Третьяк. Ребенка среди них не было. Обезумевшая от горя женщина подбежала к Третьяку и схватила его за грудки.
– Где мой сын?! Где он?!
Со стороны реки донесся испуганный детский голосок:
– Мама-а-а…
Все разом обернулись и увидели посреди стремнины малыша. Вцепившись ручонками в шершавую кору, тот сидел верхом на бревне.
Нетороплива и спокойна Оредеж, да и она не без причуд. Иной раз на ровном месте так лодку закружит, будто нечистый шутит. Что же говорить об утлом бревнышке. Попав в водоворот, оно завертелось, словно щепка. Малыш в страхе заплакал и попытался забраться на бревно с ногами, но запутавшись в длинной рубахе, соскользнул в воду.
Прежде чем остальные опомнились, Серый сорвался с места и бросился в реку. Сотни брызг разлетелись в стороны, когда огромный лохматый волкодав со всего размаха влетел в воду. В обычной жизни Серега Бережной, чемпион по плаванию среди юниоров, быстро добрался бы до тонущего ребенка, но сейчас ему был доступен лишь один незамысловатый стиль. Кляня свой собачий облик, он изо всех сил перебирал лапами, стараясь успеть.
Подбежавшие люди топтались на отмели, наблюдая, как волкодав плывет к бултыхающемуся на середине реки ребенку. Чудом уцепившись за торчащий из бревна сук, малыш то с головой погружался в воду, то вновь выныривал на поверхность, и тогда над рекой раздавался его захлебывающийся всхлип. Безутешная мать протяжно, по-бабьи взвыла и кинулась в реку. Сарафан полоскался и путался вокруг ног.
Никто не двинулся следом. Все понимали, что малыш обречен: либо утонет, либо погибнет в зубах зверя. С каждым разом ребенок выныривал все реже, пока русая головка не скрылась под водой окончательно. Косматая голова зверя тоже исчезла из виду. Мужики потупили взор, а несчастная мать продолжала упрямо идти туда, где под водами Оредежи канул ее первенец.
Вода доходила женщине по грудь, когда звериная морда показалась на поверхности. Волкодав плыл к берегу. Его движения были медленными, будто что-то его сдерживало. Приглядевшись, люди на берегу ахнули. Пес держал в зубах за рубашонку ребенка. Сгрудившись в кучу, все застыли в ожидании, что произойдет дальше.