Призрак
Шрифт:
Я протянул руки, сказал «УУУУУУууууу!» и гнался за Авраамом Линкольном до вечеринки.
Под простыней Велмы было где-то тысяча градусов, но зато прикольно. Теперь все относились ко мне по-другому. Афроамериканец, одетый в персонажа из Покемона, сказал «Приведение бу!» и дал мне пять. Девчонка в чулках в сетку и костюме служанки сказала: «О боже мой, мертвецы такие секси». Мужик в сиреневом костюме, похожий на Остина Пауэрса, спросил «Потанцуем», и я сказал «А то», точнее «А ТООООО», потому
Заиграло техно и я двигал руками, как робот. Остин Пауэрс развернул меня, нагнул и шлепнул по заднице. Все смеялись и говорили: «Зацените! Остин Пауэрс мутит с призраком!»
Песня кончилась и под простыней было 2000 градусов, но ко мне подошла Джули Эндрюс и посмотрела так, что было очевидно — она не узнала, что это от моего вида десять минут назад ее тошнило.
Она схватила меня за призрачные руки и раскрутила, и казалось, она сейчас запоет «My Favorite Things» из «Звуков музыки», но началось «Royals» Lorde, и я тряс кулаками над головой, а Джули Эндрюс тверкала, и я спросил себя, когда еще в жизни был так счастлив.
Стоп — конечно, не был. Я страдал семь лет! Теперь все складывалось. Вот если б у меня была машина времени. Блин! Семь лет.
— Что случилось? — спросила Джули Эндрюс.
Потому что я вышел через стеклянную рольдверь, сидел на лужайке Велмы, выдирал пучки травы и плакал.
— Я просрал свою жизнь, — ответил я. Она покачала головой.
— Нет, неправда.
— Правда, — сказал я.
— Нет, неправда! — казалось, она разозлилась. Она нависла надо мной, наступив на простыню. Толкнула меня и я вывалился с другой стороны. Как будто заново родился. Я был младенцем, под кокаином, который валялся в чужом дворе.
Я попытался натянуть простыню обратно на голову, но Джули Эндрюс не дала.
— Пожалуйста, — умолял я.
— Нет, — сказала она.
— Пожалуйста!
— Нет.
Она заползла на меня, села на живот и наклонилась.
— НЕТ, — сказала она.
— Ты сейчас о чем? — спросил я.
— О твоей жизни, — ответила она.
— И чего с ней?
— Она идеальная! — сказала она. И засмеялась.
Собралась толпа. Все сидели на крыльце и пили «Пабст». Над нами был Млечный путь, а это вселенная. То есть блин — Вселенная! Так красиво. Фиолетово, будто Орион опрокинул «Кул-Эйд». Столько звезд. Я попытался сосчитать, но сбился.
— Ты чего делаешь? — спросила Джули Эндрюс.
— Считаю звезды, — ответил я. — Их так много.
Она легла рядом и тоже стала считать, но из нас вышли ужасные астрономы. Я забыл, что идет после одиннадцати. На Джули напала икота.
В лучшем мире между нами прямо там, на лужайке, под бушующими инферно, блюющими своим величием в бескрайнее
Он был ничего.
Боже, да просто великолепный!
Я ненавидел его где-то шесть минут, пока он не предложил сигарету и не спросил, как меня зовут.
— Призрак, — ответил я.
— Это имя рулит, — ответил он.
Мы курили и обсуждали его дискографию. Оба сошлись, что Ziggy Stardust — его лучший альбом, а Station to Station дико недооценивают. Джули ушла искать еще выпить. Дэвид Боуи оглядел молодежь и скорчился, будто готов расплакаться.
— Буду по всему этому скучать, — сказал он.
— Когда ты умрешь? — спросил я.
— Не, — ответил он. — Мы с Эллисон переезжаем в Туксон. У моего папы рак. Мы будем о нем заботиться. Чувак, мне страшно. Я охренеть как ненавижу Туксон. И папу вроде тоже, но, кажется, так надо.
Я глубоко затянулся, посмотрел на молнию на его лице и сказал:
— Ты хороший человек.
— Может, — сказал он, — но кажется, что всю жизнь я был козлом.
— Нет, — возразил я, — ты хороший.
Вернулась Джули Эндрюс. Он обнял ее одной рукой. Они так любили друг друга, что я уже так и представлял их детишек — светловолосых эльфов с разноцветными глазами, поющих «Эдельвейс» в белых ледерхозе. Они стали целоваться и Дэвид сунул руку ей под платье, и я понял, что они собираются зачать такого ребенка прямо сейчас и у меня на глазах.
В этом я участвовать не собирался. Пожелал им удачи в Аризоне и сказал, что мне пора.
Выбрел наружу и полчаса искал свою машину, пока не вспомнил, что последний раз видел ее 48 часов назад, будучи на сумрачном днище запоя. Я подумал было поймать попутку-велосипед, но у меня ведь не было дома. Всегда оставалось «У Кики», но они уже закрыты. Был Ларри, но я припомнил, что, кажется, он обвинил меня в том, что я поганый говна кусок, потому что сожрал всю пиццу и обыграл его в Madden NFL 15.
Я слонялся по округе в поисках свободной и чистой мусорки, когда увидел их — банду зомби с дырами в черепах, заляпанных собственными мозгами. Они шли прямо на меня, спотыкаясь, потому что бухали всю ночь или потому, что были мертвы.
Я не спрашивал, можно ли присоединиться. Просто дал их темной атмосфере проглотить себя. Походка стала медленной и неверной, и я зашаркал с ними — гниющими, теряющими конечности, в поисках живых, чтобы сожрать.
Это мы были проклятием мира? Или мир проклял нас? Полюбит ли меня кто-нибудь, кто не отменил рабство?
Ответы на все вопросы будут завтра, но сейчас, в последние часы тьмы, я вытянул руки и застонал.