Про это, Маяковский Владимир Владимирович

Про это

на обложку

Маяковский Владимир Владимирович

Шрифт:

Что это?

В чем это? Ты в красном весь.

Покажи воротник!
– Не важно, мама,

дома вымою. Теперь у меня раздолье

вода. Не в этом дело.

Родные!

Любимые! Ведь вы меня любите?

Любите?

Да? Так слушайте ж!

Тетя!

Сестры!

Мама! Тушите елку!

Заприте дом! Я вас поведу...

вы пойдете...

Мы прямо... сейчас же...

все

возьмем и пойдем. Не бойтесь

это совсем недалеко 600 с

небольшим этих крохотных верст. Мы будем там во мгновение ока. Он ждет.

Мы вылезем прямо на мост.
– Володя,

родной,

успокойся!

Но я им на этот семейственный писк голосков: - Так что ж?!

Любовь заменяете чаем? Любовь заменяете штопкой носков?

Путешествие с мамой

Не вы

не мама Альсандра Альсеевна. Вселенная вся семьею засеяна. Смотрите,

мачт корабельных щетина в Германию врезался Одера клин. Слезайте, мама,

уже мы в Штеттине. Сейчас,

мама,

несемся в Берлин. Сейчас летите, мотором урча, вы: Париж,

Америка,

Бруклинский мост, Сахара,

и здесь

с негритоской курчавой лакает семейкой чай негритос. Сомнете периной

и волю

и камень. Коммуна

и то завернется комом. Столетия

жили своими домками и нынче зажили своим домкомом! Октябрь прогремел,

карающий,

судный. Вы

под его огнеперым крылом расставились,

разложили посудины. Паучьих волос не расчешешь колом. Исчезни, дом,

родимое место! Прощайте!

Отбросил ступеней последок.
– Какое тому поможет семейство?! Любовь цыплячья!

Любвишка наседок!

Пресненские миражи

Бегу и вижу

всем в виду кудринскими вышками себе навстречу

сам

иду с подарками под мышками. Мачт крестами на буре распластан, корабль кидает балласт за балластом. Будь проклята,

опустошенная легкость! Домами оскалила скалы далекость. Ни люда, ни заставы нет. Горят снега,

и голо. И только из-за ставенек в огне иголки елок. Ногам вперекор,

тормозами на быстрые вставали стены, окнами выстроясь. По стеклам

тени

фигурками тира вертелись в окне,

зазывали в квартиры. С Невы не сводит глаз,

продрог, стоит и ждет

помогут. За первый встречный за порог закидываю ногу. В передней пьяный проветривал бредни. Стрезвел и дернул стремглав из передней. Зал заливался минуты две: - Медведь,

медведь,

медв-е-е-е-е...

Муж Феклы Давидовны со мной

и со всеми знкомыми

Потом,

извертясь вопросительным знаком, хозяин полглаза просунул:

– Однако! Маяковский!

Хорош медведь! Пошел хозяин любезностями медоветь: - Пожалуйста!

Прошу-с.

Ничего

боком. Нечаянная радость-с, как сказано у Блока. Жена - Фекла Двидна. Дочка, точь-в-точь

в меня, видно семнадцать с половиной годочков. А это...

Вы, кажется, знакомы?! Со страха к мышам ушедшие в норы, из-под кровати полезли партнеры. Усища

к стеклам ламповым пыльники из-под столов пошли собутыльники. Ползут с-под шкафа чтецы, почитатели. Весь безлицый парад подсчитать ли? Идут и идут процессией мирной. Блестят из бород паутиной квартирной. Все так и стоит столетья,

как было.

Не бьют

и не тронулась быта кобыла. Лишь вместо хранителей духов и фей ангел-хранитель

жилец в галифе. Но самое страшное:

по росту,

по коже одеждой,

сама походка моя! в одном

узнал

близнецами похожи себя самого

сам

я. С матрацев,

вздымая постельные тряпки, клопы, приветствуя, подняли лапки. Весь самовар рассиялся в лучики хочет обнять в самоварные ручки. В точках от мух