Про отряд Бороды
Шрифт:
Вот и середина реки. Здесь глубже, чем у берега, и над водой меньше заметны надстройки, мачты и трубы.
Калганов приказал пришвартовать лодку к едва выступающей над водой рубке какой-то баржи. Высота рубки около двух метров. Осадка бронекатера менее двух метров. Может быть, над этой баржей бронекатер пройдёт?
В рубку баржи, поверху оплёскиваемую волнами, вцепились багры, удерживая лодку на месте. Сердито бурлит дунайская волна, стремится оторвать лодку, унести… Но матросы крепко держат багры.
Шестом промерили, потолкали в скрытую под водой палубу баржи. Глубина
– Кто первым пойдёт в воду? – спросил Калганов.
Два матроса быстро разделись. Спрыгнули в тёмную бурлящую воду. Она ожгла холодом, захватило дух. Течение рвануло, потащило… Едва удержались за борта лодки – помогли руки находившихся в ней товарищей.
Ныряли, руками и босыми ногами ощупывали под водой палубу, бортовые ограждения. Нет, над этой баржей не пройти – под водой торчит острое искорёженное железо. Видимо, прежде чем затопить баржу, гитлеровцы подорвали её.
Ночь шла к концу, а проход всё ещё не был найден. Разведчики устали, замёрзли – ведь каждому по многу раз приходилось нырять в холодную осеннюю воду, а отогреться было негде, и всё сыпал и сыпал назойливый дождь.
За это же время Морозов и Чичило на своей лодочке прошли вдоль первой линии судов далеко за середину реки, в направлении югославского, занятого немцами берега. Они тоже делали промеры, много раз ныряли, прощупывая, какие препятствия для кораблей таятся под тёмной бегучей водой. Но и они не смогли найти прохода. До берега, занятого врагом, осталось немногим более двухсот метров. Неужели и дальше вплотную одно к одному затоплены суда?
А небо уже начало сереть… Скоро рассвет. Ещё немного времени, и врагу станет видна снующая меж затопленными судами крохотная лодочка.
Но лодочка упрямо пробирается к берегу, на котором немцы. Чем ближе к нему, тем больше выдаются над водой, проступая в редеющем мраке, корпуса затопленных судов: ближе к берегу – мельче. Возле него легче определить, как лежит на дне то или иное из них. Немцы старались, чтобы каждое судно, погружаясь, встало на дне поперёк течения, плотно соприкасаясь носом и кормой с соседними. Но за те минуты, пока суда погружались, течение успело повернуть некоторые, и между ними кое-где остались промежутки. Сейчас, под утро, когда ночная тьма стала уже не такой густой, легче угадать, где суда стоят не впритирку одно к одному.
Уже совсем близко от смутно чернеющего берега Морозов и Чичило нашли одно из таких мест. Прощупали шестами – достаточно глубоко, бронекатер пройдёт. Ну, а если под водой между судами натянувшийся трос, сваленная мачта или ещё что-либо? Заденет за такое препятствие катер днищем или винтом, застрянет, загородит собой проход остальным – сорвётся всё дело. А виноваты будут разведчики. Нет, проверить надо тщательно!
Морозов снова разделся и прыгнул в воду. Чичило удерживал лодку на месте, привязав её к торчавшей над поверхностью мачте.
Несколько раз скрывалась под водой и вновь показывалась голова Морозова. Наконец он ухватился за борт. Чичило помог ему влезть. У Морозова зуб на зуб не попадал, а руки дрожали так, что ему
– Ну как? – спросил Чичило.
– Проверил, – натягивая тельняшку, ответил Морозов. – Вроде бы чисто.
– Вроде? Прощупаю-ка и я для верности! – решил Чичило.
Он снял одежду, и вот уже всплеснула у борта лодки вода, раздавшись под его крупным телом.
Чичило пробыл в воде ещё дольше Морозова. Когда он вылез, закоченевшие пальцы никак не могли ухватиться за борт лодки, и Морозову не без труда удалось втащить в неё своего грузного товарища.
Теперь уже не было никакого сомнения, что найденный Морозовым и Чичило проход вполне годен для бронекатеров. Конечно, лучше, если бы проход был подальше от засевшего на берегу врага. Но выбирать не из чего.
С трудом преодолевая течение, Морозов и Чичило проплыли на своей лодочке чуть выше найденного прохода, ко второй линии преграды. Разыскав подходящее место и промерив глубину, убедились, что и там бронекатера смогут пройти.
Наверное, эти проходы немцы оставили близ занятого ими берега для своих судов. Надеются, что советские моряки не рискнут воспользоваться проходами так близко к берегу, где пушки. Но был бы разведан проход! Бронекатера пойдут с боем, не впервые…
Вытащив из кармана блокнот, Морозов, напрягая зрение – ещё только-только начинало светать, – набросал схему расположения затопленных судов и обозначил найденный проход.
А теперь скорее в обратный путь, доложить о результатах разведки.
– Разогреемся! – сказал Морозов. Оба дружно налегли на вёсла.
Они успели сделать всего несколько гребков, как слева от них донёсся торопливый стукоток пулемётной очереди.
– По нас! – оглянулся Морозов. – Заметили!. Влево, к барже!
Изо всех сил наваливаясь на вёсла, так, что те трещали, они за несколько секунд успели зайти за большую полузатопленную баржу. Верхняя часть её высокого борта стояла над водой и надёжно закрывала лодочку от глаз противника. Пулемёты с берега постучали ещё, смолкли.
Тьма почти растаяла. Перестал дождь. Всё вокруг – и небо, и вода – было уже не чёрным, как каких-нибудь полчаса-час назад, а серым.
– Эх, не успели затемно! – подосадовал Морозов. – Но не отсиживаться же тут? – Он предложил: – Давай нажмём, может быть, проскочим до следующего укрытия?
– Давай! – согласился Чичило.
Но едва они со своей лодочкой высунулись из-за баржи – с берега снова ударили пулемёты. От берега, где немцы, до баржи было менее полукилометра. Вражеские наблюдатели и пулемётчики теперь, в свете наступающего утра, прекрасно могли разглядеть лодку, стоило ей только показаться из-за укрытия.
Морозов и Чичило видели, как взлетает косыми фонтанчиками вода, а наверху, над головами, пули с визгом рвут железо бортовой обшивки баржи.
Но вот снова стало тихо.
Они осторожно подвели лодку к краю баржи, противоположному тому, из-за которого хотели выйти в прошлый раз. Может быть, удастся обмануть врага?
Лодка только-только выдвинулась на открытое место, как перед самым её носом по воде хлестнула пулемётная очередь.
– Защучили! – со злостью сказал Морозов. – Давай назад!