Про Ванечку
Шрифт:
Вцепился Ванечка в кресло.
Ревёт ракета, дрожит под Ванечкой кресло. Корни за пол цепляются, а на ветках-то уже и цветочки появились! Смотрит Ванечка и не понимает: как это так быстро всё случилось? А на месте цветов уже и персики выросли! Да не простые – все разноцветные и даже один в полоску. А ракета рвётся, ревёт! А корни всё цепляются! Вот уже и за паровозик схватились, и мишку плюшевого за шкафом нащупали! А ветки в потолок упёрлись и тут – бац! Как шмякнулся персик полосатый с ветки и прямо Ванечке по макушке!
Открывает Ванечка глаза,
ПРО ВАНЕЧКУ И СТАРОСТЬ
Ванечка уже не первый год ходил в детский сад. Сначала ему не очень нравилось: вставать рано приходится и одеваться самому, а ещё нельзя играть, когда тихий час. Даже если спать не хочется, надо тихо лежать. И каша в саду не такая, как бабушка готовит. Но самое главное в их группе был Мишка. Он любил кусаться, а на прогулке ловил жуков и запихивал их в карманы. Ванечка как-то раз даже поколотил Мишку. Но не больно, а так, понарошку. Чтобы знал.
А вообще там было весело. Татьяна Михайловна читала им книжки, и можно было играть на площадке. Там даже дорожки разрисованы совсем как шоссе. А один раз к ним приходил самый настоящий полицейский и рассказывал, как надо вести себя на улице. Ванечке очень понравилось, особенно форма с погонами.
Но всё равно, если можно было остаться дома, то Ванечка оставался. Не всегда, конечно, а только когда бабушка возвращалась с дежурства пораньше. Но сегодня бабушка позвонила утром и сказала, что задерживается, значит Ванечке надо в сад.
А там уже Серёжа и Катя, и Оля новенькая. Вообще-то Оля уже год в Ваничкину группу ходит, а новенькой её просто так называют. По привычке. Да ещё и фамилия у неё Новикова. Вот и получается – Оля новенькая. Она сначала обижалась и губы дула. Даже плакать как-то собиралась, но Татьяна Михайловна сказала, что когда к ним придёт ещё кто-нибудь, Оля уже не будет новенькой. Тогда Оля плакать передумала, только чуточку носом пошмыгала и всё.
И вот Ванечка в группе сразу к Серёжке побежал. Они ещё вчера решили гараж для грузовика строить. Так обрадовался Ванечка, что чуть не забыл с мамой попрощаться. Да ведь и некогда ему!
И вот стройка у них с Серёжкой уже полным ходом. Осталось только придумать, как бы так крышу половчее приделать, чтобы не обвалилась. А тут вдруг Татьяна Михайловна входит и какую-то девочку за руку ведёт.
– Знакомьтесь, ребята, – говорит. – Это Марина. Она теперь с вами в группу ходить будет.
А тут Мишка выскочил, пальцем в девчонку тычет и смеётся:
– Новенькая! Новенькая!
Но девочка ничего так. Не плачет. Смотрит на Мишку и только улыбается. Ему и дразниться, наверное, перехотелось, потому что он замолчал, палец опустил и покраснел даже. А Татьяна Михайловна новенькую эту по голове гладит и говорит:
– Ничего,
И тут вдруг Оля как разревётся! Да так, что слёзы прямо по щекам текут! Ребята её обступили, а Татьяна Михайловна спрашивает:
– Оля, что с тобой? У тебя болит что-то? Тебя кто-то обидел?
А Олька ревёт, только и может из себя выдавить: «Не хочу!»
– Чего, Оленька, не хочешь? – не отстаёт Татьяна Михайловна.
– Стареть не хочу! – вопит Оля.
– Да почему же стареть? – удивилась воспитательница.
– А потому! Если я не новенькая больше, то старенькая! Не хочу! – и ещё громче рыдает. Её даже в другую комнату успокаивать увели.
А Ванечка стоял и думал, до чего же это, наверно, страшная штука – старость! И так думал он об этом, думал… А потом Серёжка позвал его гараж достраивать, и он забыл и про девчонок этих, и про старость.
ПРО ВАНЕЧКУ И РАЗНУЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Обычно Татьяна Михайловна делала всякие объявления важные ещё утром, когда родители уже успели привести ребят в группу, а уйти ещё не успели, но сегодня она собрала всех в спальне сразу после прогулки и сказала:
– Мальчики, девочки, садитесь-ка быстренько, мне надо с вами серьёзно поговорить.
Обычно «серьёзный разговор» ничего хорошего не предвещал: или отчитывать станет, что плохо на площадке себя вели, или ещё что-нибудь такое… Словом, неприятности одни. Ребята все уселись, кто куда, без разбору – своя кровать или чужая.
– Ребята, – сказала Татьяна Михайловна как-то особенно торжественно (и от этого стало ещё страшнее), – скоро к нам в садик придёт учительница из семнадцатой школы. Она поговорит с каждым из вас и скажет, кто уже готов идти в первый класс, а кто ещё в садик походит.
И всего-то? Вот уж стоило всех так пугать! Подумаешь, учительница какая-то! У них и своя учительница есть, Оксана. Она добрая и хорошая!
Ванечка, конечно, не мог бы наверняка поручиться за всех, но сам он именно так и подумал. А потом моментально забыл!
– А теперь, ребята, поправьте кровати, на которых вы сидели, и собирайтесь на полдник, – сказала Татьяна Михайловна и вышла.
Ванечка, как назло сидел на кровати Мишки. Как ни хотелось её ещё больше перемесить, а поправить пришлось – ведь Татьяна Михайловна сказала. А потом глядит, Оля с Мишкой спорят:
– А ну убери! – Олька ножкой топает, губы надула и брови насупила.
А перед ней Мишка стоит и хохочет, аж захлёбывается:
– Вот ещё! Твоя кровать, тебе и заправлять!
– Ты на ней сидел! – возмущается Ванечка.
– Ну и что! Твоя кровать, сам поправь! – не уступает Мишка.
Тут уж Ванечка не выдержал:
– Мишка, ты что, не слышал, что Татьяна Михайловна сказала? Я же твою поправил.
– Я тебя не просил! – и захохотал. Противно, знаете ли так
– Ах, так! – разозлился Ванечка. – Вот тебе!