Пробелы
Шрифт:
– Кто?
– Яйца. Одно скользит по другому, когда держишь ноги вместе.
– Прекрасно, – рассеянно ответила Элайн, погружая палец в порошок.
– Тебе нравится?
– Нет, я про яйца, – Элайн слизнула кокаин с пальцев.
– Неочищенные перуанские хлопья, – похвастал Блэклайт, забыв предыдущую тему.
Элайн попробовала наркотик, втянув каждой ноздрей по небольшой порции. Ясная горечь кокаина заглушила привкус рвоты. Клево!
– Это как Инь и Янь, – пояснил Блэклайт. – Добро и Зло, Тьма и Свет.
Никто не стал бы
– Ты когда-нибудь слышала историю о Любви и Ненависти? – на костяшках его правой руки была татуировка LOVE, левой – HATE.
Элайн видела фильм «Ночь охотника [4]», так что на нее это не произвело впечатления.
– Хочешь немного? – протянула она пакет.
– Такая многозначительная штука, – Блэклайт изобразил, что его руки борются друг с другом. – Они должны держаться раздельно, Любовь и Ненависть, но они не могут удержаться и не пытаться проверить, кто из них сильнее.
Элайн открыла ящик телефонной тумбочки и просмотрела отложенные счета. Блэклайт тут же забыл свое подражание Роберту Митчему [5] и принял деньги.
– Мне нужно закончить еще пять картин до открытия моей выставки в Сохо [6], понимаешь? Уже в следующем месяце, а этот заканчивается. У меня дофига работы и меня просто распирает от вдохновения. Так что отстань от меня и слейся, ладно?
– Только не обкурись слишком сильно этой штукой, хорошо? – посоветовал Блэклайт. Он вытянул толстую шею, рассматривая другое полотно. Оно напомнило ему кого-то, но он забыл об этом еще до того, как сумел оформить мысль.
– А мозги, они как яйца, ты в курсе? – он продолжил разговор с того места, какое смог вспомнить.
– Нет, я не знала.
– Два куска перекатываются у тебя в черепушке, – Блэклайт сплетал и расплетал пальцы. – Плавают там рядышком, как яйца в мошонке. Но почему мозгов две половинки, а не один кусок, – как, например, сердце?
– Я сдаюсь.
Блэклайт свел кулаки вместе:
– Так они не сталкиваются, понимаешь? Так их можно держать раздельно. Любовь и Ненависть. Инь и Янь.
– Послушай, мне надо работать, – высыпав около грамма порошка на стеклянную поверхность кофейного столика, Элайн выровняла его полосками.
– Ладно. С тобой точно все будет в порядке?
– Больше никаких игр с кислородным голоданием и маской. И спасибо.
– У тебя есть пиво?
– Посмотри в холодильнике.
Блэклайт обнаружил бутылку Сен-Паули [7] и пальцем отковырнул с нее металлическую крышку. Элайн подумала, что он напоминает чернобородого Вуки.
– У меня был приятель в Наме, который доигрался так, прикончил
– Да, ты говорил.
– Просто, как бы это не торкало, не жми на газ, если не хочешь угробиться.
– Хочешь немного? – снова предложила Элайн.
– Не. Я завязал с Чарли [8]. Заканифолил мне все мозги, – Блэклайт уставился в одну точку, пытаясь сосредоточиться. – К черту выпивку, – произнес он, – к черту все это.
Старые шрамы сплелись в битве с татуировками, когда он поднял руку чтобы допить пиво.
– Точно все будет окей? – он вытягивал очередную бутылку пива из-под салата с тунцом.
Элайн была на фут ниже и на сотню фунтов легче, а наработанной аэробикой мускулатуры было недостаточно, чтобы устрашить Блэклайта.
– Слушай, я уже в порядке. Спасибо. Просто позволь мне теперь поработать, ладно? Сроки поджимают!
– Хочешь немного пудры? У меня улетная цена.
– Уже есть. Слушай, я боюсь, меня сейчас опять вывернет. Может, оставишь меня, наконец, в покое?
– Не напрягайся, – Блэклайт сунул бутылку в карман рубашки, где она казалась не толще карандаша, и направился к двери.
– А, – вспомнил он, – я могу достать для тебя кое-что получше. Новенькое. Убирает все белые пятна из твоей башки. Встретил одного, он просто гений в придумывании химии. Таинственный чувак. Работает над какой-то новой штукой.
– Я возьму немного, – сказала Элайн, открывая дверь. Она подумывала проспать с недельку.
– Тогда еще увидимся, – пообещал Блэклайт.
Он остановился на полпути и порылся в кармане своей джинсовой куртки.
– Клевая штука, – сказал он, демонстрируя ей замусоленный квадратик изрисованной дельфинами бумаги. – Очень вдохновляюще. Смотри и учись. С тобой точно все в порядке?
Элайн захлопнула дверь.
Плотник обещал зайти завтра, или, точнее, на утро послезавтра.
Элайн заменила оборванную цепочку той, что сняла с двери в ванной комнате, вбила на место вывороченные и теперь бесполезные замки – просто для собственного душевного спокойствия, – а потом приперла дверную ручку креслом. Чувствуя себя лучше, она натянула рабочий комбинезон и приняла еще по грамму, или что-то около того, всякой всячины.
Она сосредоточенно работала, аэрограф работал довольно шумно, да и стереосистема заглушила бы любые посторонние звуки, если бы кто попытался войти.
– Это голубой, – сказал Кейн, стоявший позади нее. – Лазурный, если быть точным, но зачем? Это создает у меня впечатление противопоставления преувеличенно телесным цветам, которыми написаны лица любовников.
Элайн не закричала. Все равно некому было бы ее услышать. Она обернулась очень осторожно, вспоминая, как ее друзья советовали вести себя в подобной ситуации.