Пробка
Шрифт:
Что ж, выбора он ей не оставил. Чтобы план осуществился, надо прикинуться бедной овечкой. Войти с ним в контакт, усыпить бдительность. Она будет улыбаться, говорить, что на все согласна. Лишь бы он по-прежнему завтракал и ужинал дома. А потом…
ПЯТЫЙ ЧАС В ПРОБКЕ
Они молчали. Машина медленно двигалась вперед. Машинально Греков глянул на часы: пятый час, как они в этой проклятой пробке.
Нервы на пределе.
— Тебе это ничего не напоминает? — повторил вопрос Петров.
— Ты
— Ведь ты же интересовался этим делом?
— Допустим, — медленно сказал Юрий Греков. И снова спросил: — Слушай, Петров, тебе не жарко? Снял бы ты куртку.
— Мне нормально. Спасибо за заботу, — усмехнулся Володя.
— А я вот задыхаюсь от жары, — пожаловался Греков.
— А может, это нервы?
— Может, и нервы. Постой… Это ты на что намекаешь?
— Ни на что. Мы вспомнили Одинцова. Я так полагаю, что ему тоже подмешивали атропин. А кто мог это сделать?
— Как это — кто? — со злостью сказал Юрий Греков и покосился вправо, на красный «ягуар». — Эта стерва, конечно!
— Ты имеешь в виду, Алину Одинцову? Его жену?
— Да!
— И давно ты это раскопал?
— Володя, ведь это ты написал отказ в возбуждении уголовного дела, — напомнил Юрий Греков. — Не нашел криминала.
— Уж очень было похоже на самоубийство. И показания родных это подтверждали. А токсикологическую экспертизу не проводили. Что же касается угла, под которым пуля вошла в висок, — и Володя выразительно посмотрел на Грекова, — то судмедэксперт не отметил в заключении отклонения от нормы.
— Значит, она дала взятку, — уверенно сказал Греков.
— Возможно… — Пауза. — Выстрел был произведен с близкого расстояния, здесь все чисто. Видимо, Одинцов спал, когда она вошла и приставила пистолет к его виску. Тогда стоит провести аналогию: Михаил Одинцов и Нина Грекова. И получается, что их обоих убили! Причем одним и тем же способом! Подмешивая в пищу одно и то же лекарство! Чтобы родственники приняли их за сумасшедших, за людей с неустойчивой психикой, которые способны на суицид, и не настаивали в возбуждении уголовного дела. Так какой напрашивается вывод?
— Это сделал один и тот же человек.
— Правильно! А раз ты утверждаешь, что именно Алина Одинцова отправила мужа на тот свет, значит…
— Значит, она и убила Нину.
— А братья Петуховы и тем более ее зять Николай здесь ни при чем, — закончил мысль Петров. — Они ее просто ограбили, уже после того, как она была мертва.
— Ну, это не смягчает их вину.
— В тебе говорит следователь.
— А в тебе кто? — агрессивно спросил Греков. — Влюбленный мужчина? Володя, ты слишком уж рьяно взялся за это дело.
— Зато ты закрываешь глаза на очевидные факты. Почему ты не сказал мне об Одинцовой? Что она убила мужа?
— Я не был в этом уверен, — замялся Греков.
— А ты в курсе того, что было между Алиной Одинцовой и твоей женой?
— Это в каком смысле?
— В смысле отношений. Я уже говорил тебе, что иногда забирал Нину из ночных клубов, — медленно сказал Володя. — Однажды Нина позвонила мне на мобильник. Она была не в себе. Рыдала. Умоляла срочно приехать и забрать ее. Назвала адрес. Было уже к полуночи. Я вскочил
— Это она про кого? Про мужика, который сделал ей ребенка? Кстати, ты мне так и не рассказал. Кто он?
— А тут и рассказывать нечего, — осторожно сказал Петров. — Вроде бы он женат. Отец двоих детей. И между ними не могло быть ничего серьезного. Так, интрижка.
— Моя жена не была на такое способна, — покачал головой Юрий Греков. — На флирт, тем более на… интрижку, как ты говоришь. Она до двадцати девяти лет оставалась девственницей и говорила подругам: «Я лягу в постель только с тем мужчиной, который наденет мне на палец обручальное кольцо». Так оно и вышло. Она не могла переспать с мужчиной, поддавшись порыву страсти или из интереса. Только не Нина. Она ко всему относилась серьезно. Кому как не тебе это знать. Сколько лет ты к нам ходил, и что? Был намек на флирт? Вы хотя бы раз целовались?
— Она и долги не способна была потребовать, — усмехнулся Петров. — Раньше. А потом жестко сказала сестре: «Ваши долги — это теперь ваши проблемы».
— Откуда ты это знаешь?
— Нина повторяла при мне эту фразу неоднократно, словно бы ее кто-то научил. Дергал за веревочки, как марионетку, а она повторяла чужие фразы. Разговор зашел о долгах. Тогда же я узнал и о десяти тысячах, одолженных ею Антонине Дмитриевне.
— Выходит… Выходит, ты ваньку валяешь? — оторопел Греков. До него вдруг дошло: это игра. Петров его раскручивает. Он же разомлел, потерял бдительность. — Володя, ты что-то недоговариваешь. Зачем ты устраиваешь эти «случайные» звонки? Якобы результат экспертизы готов только сегодня! Может быть, ты и пробку подстроил?
— Это не в моих силах, — усмехнулся Петров. — Случайность.
— А ты воспользовался… Я хочу выйти, — хрипло сказал вдруг Юрий Греков.
— Куда?
— Мне душно. Сил больше нет тут торчать!
Юрий потянулся к ручке, чтобы открыть дверь. «Жигули» дернулись, потом поехали побыстрее.
— Сидеть! — крикнул Петров.
— А почему ты мне приказываешь?! — обернулся к нему Юрий Греков. — Ты мне не начальник! Я не твой подчиненный!
— Если ты сбежишь, то тем самым признаешь свою вину.
— Вину в чем?
— Ты брал у Одинцовой деньги?
— Что, и это тебе Нина сказала?
— Так брал или нет?
— Ты не имеешь права меня допрашивать!
— Ты думал, что никто не узнает? Так?
— Я думал, что ты мне друг!
— Нет, Юра. Ты меня просто использовал, как и всех остальных. Тебе нужна была информация — компромат на богатых обитателей коттеджных поселков. Не все ведь доходит до прокуратуры. Опера и участковые более осведомлены. Ты узнавал о таких случаях, как, например, подозрительное самоубийство Михаила Одинцова, а потом шел и раскручивал «клиента». Угрожал, что заведешь уголовное дело. Сколько у тебя было таких, Юра? Сколько денег припрятано на черный день?