Пробка
Шрифт:
— Всех можно понять. Так что? Никто не едет к Грековым?
— Володечка, я еду. Пашка мой в милиции. И Толя. Ведь ты сейчас на работу поедешь?
— Да.
— Прямиком? Не заезжая к Грековым?
— Пока не знаю.
— Что у вас там происходит?
— Ничего.
— Вы оба какие-то странные.
— Ехали бы вы… домой.
— Я не могу домой. Мне к ребятам надо. Пашу забрать. Володечка, ты же обещал!
— Ну, хорошо, хорошо, — с досадой сказал Петров. — Пробка кончилась. Высаживайтесь у ближайшего метро.
Антонина Дмитриевна вздохнула.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросила Татьяна.
— Не поймешь его. То к Грековым они едут, то в милицию.
— Все, девочки, по домам, — сказала Галя. И крикнула водителю: — Молодой человек! Не могли бы вы свернуть к метро?
— А как же хозяин? То есть вдовец? Надо бы спросить.
— Ему сейчас не до этого.
— К метро так к метро. Как скажете, — пожал плечами водитель и дал газу.
«Все. Это конец», — подумала Алина, глядя на возбужденные лица мужчин. Те тоже посмотрели в ее сторону. Греков — с откровенной ненавистью.
«Одинцова убила мою жену» — Алина это скорее почувствовала, чем прочитала по его губам. Юрий Греков обвинял ее в убийстве. А схема-то была хороша! Казалось, никто не докопается! Алина не раз ему об этом говорила.
Она увидела, как рванулся вперед автобус. Убегают, значит. Оторвались. А «Жигули», напротив, притормозили. Притормозила и она. Ну и что? Когда он хочет надеть на нее наручники? Договорился с Петровым? Надо было учесть, что они друзья. Есть ли смысл уехать вперед?
Алина пыталась принять решение, но в голове был туман. Нина, Нина… Зачем я это сделала? Ну зачем?!
Бежать… И в этот момент сзади в ее машину врезался джип «тойота». Алина слишком уж долго раздумывала, а женщина, сидящая за рулем «тойоты», видимо, была неопытным водителем. Алина увидела в зеркало заднего вида ее перепуганное лицо. Вот и все. Приехали. Удар был несильным, поскольку скорость в этот момент у обеих машин была невелика. Алина слегка ударилась о руль и боли почти не почувствовала. Женщина в «тойоте» тоже не пострадала, потому что сразу же выскочила из машины и кинулась к ней:
— Вы не пострадали? О боже! Что я наделала?!
— Ничего, — сквозь зубы сказала Алина, глядя, как «Жигули» проехали вперед, а через сто метров свернули на обочину и остановились. Но из машины никто не выходил.
— Что с вами? — испуганно заговорила женщина. — Может быть, вызвать «скорую»? Ой! У вас на щеке кровь! Но ведь вы сами виноваты!
— Да оставь ты меня в покое! — закричала Алина. — О господи! Выбраться без единой царапины из такой огромной пробки и попасться на такой ерунде! Это же кошмар какой-то!
Она отчаянно посмотрела на «Жигули», стоящие на обочине. Оттуда по-прежнему никто не выходил.
РАЗВЯЗКА
— Кроме
— А эта зачем тащится? — поморщился Греков.
— У нее дети в милиции. Куда мы… куда я направлюсь, как только пересяду в свою машину. Она поедет со мной.
— Почему ты сказал «мы»?
— Я оговорился.
— Нет, ты не оговорился. Почему ты так сказал? Что ты знаешь? Ну? Говори!!
В это время они увидели, как к красному «ягуару» Одинцовой опасно приближается джип, а та, как назло, притормозила. Удар! Отвратительный звук, когда металл скрежещет о металл. Они невольно вздрогнули.
— О черт! — сказал Греков.
— Приехала, — констатировал Петров.
— Ну теперь она никуда от нас не денется. Сворачивай!
— Куда?
— Куда-куда! На обочину!
Петров послушался и, проехав метров сто, машина остановилась. В зеркало заднего вида они наблюдали, как водитель джипа выскочила из своей машины и кинулась к Одинцовой.
— Ну все! — потирая руки, сказал Греков. — Можешь теперь ее допрашивать! Никуда не денется!
— Я уже это сделал, — спокойно сказал Петров. — Я уже допросил госпожу Одинцову.
— Когда? — растерялся Греков.
— Вчера.
— А… где?
— В управлении. У себя в кабинете.
— И… что она тебе рассказала? — Все.
— Я не понимаю.
— Она рассказала мне все. С самого начала. О том, как ты ее шантажировал. О Нине, которая собрала на тебя огромный компромат. О том, что квартира была не твоя, а жены, особняк и машина тоже записаны на нее.
— Я не понимаю… — хрипло повторил Греков.
— У тебя руки дрожат, Юра.
— Я не понимаю…
— Одинцова рассказала о том, как пришла к тебе… Ты помнишь, когда это было? Месяц назад. Нина уехала к маме. На этот раз она действительно уехала к маме.
Греков подавленно молчал.
— Одинцова пришла к тебе, — продолжал Петров, — и сказала, что твоя жена хочет тебя сдать. Пойти в прокуратуру со всем, что у нее есть. И подать на развод. Одинцова тебя пугала. И ты… Ты испугался, Юра!
— Сука! Убийца!
— Нет. У нее есть алиби. Она в тот вечер была не одна. Прислуга ночевала в доме. Соседи это подтверждают.
— Она им заплатила!
— Ее соседи — люди богатые. Их не купишь. Алина Одинцова из дома не выходила. Я тщательно все проверил. Она не могла убить твою жену. А вот у тебя есть алиби?
— Я не убивал!
— Она тебя науськала. Научила. Обрабатывала тебя. Внушала, что это идеальное убийство. И ты это сделал.
— Нет!
— Да. Я знал это еще вчера. У меня на руках был результат экспертизы. Об атропине сказала Одинцова. Когда ты от нее ушел, пузырек, стоявший в шкафчике, на кухне, пропал. Она тебе показывала этот пузырек. А потом он пропал.