Шрифт:
Лариса Ратич
Проблемы некосмического масштаба
* * *
…- Нас – что, теперь посадят?.. – тупо спросила Юлька. Она сегодня была самая трезвая среди всех.
– Не-а! – сплюнул презрительно Димон. – Мы ж несовершеннолетние.
Он глубокомысленно допил вино и жёстко приказал:
– По домам, родные. Врассыпную. А кто вякнет лишнее – я лично закопаю. Вопросы будут?..
Он первый поднялся, за ним – остальные.
– А это?.. Этот?.. – спросила Анжела.
–
– Нет, я… - испугалась Анжела. – Я подумала, может, он ещё живой?..
– Живой – неживой, какая разница?! Он и без нас бы подох, бомжара. По домам, я сказал, живо! Считаю до трёх. Ну?!!
Подростки быстро расходились. Димон стоял, зорко провожая каждого в спину. Когда в ночной тьме пропал последний приятель, Димон носком ноги деловито обстучал тело со всех сторон. Мужик явно был мёртвый.
Димон собрался было уйти, но в последний момент притормозил, нагнулся, ловко, по-спортивному, подковырнул огромный глыбистый обломок, сказал спокойно самому себе:
– Надо, чтоб наверняка!
И потом, приподняв каменюку над головой, со всей своей молодой силой обрушил её на голову трупа. Жёлтый череп раскололся как орех, из него потекло.
– Фу-у-у! – Димон грязно выругался. – Пока, дружок! Вечных снов тебе.
Если бы Димон сегодня не был в таком гнусном настроении, возможно… Но теперь уж было поздно об этом рассуждать. Да и кого жалеть-то? Бомж – он и в Африке бомж.
Димон быстро осмотрел рубашку и брюки: чисто. Он сплюнул ещё раз и быстро зашагал по тёмной кривой тропке к выходу из парка.
Было два часа ночи. Легко и безмятежно спал приморский город, утомившись от радостного праздника – Дня независимости…
* * *
Самой первой из всей компании пришла домой Юлька: она жила ближе остальных. Стараясь тихо ступать по подъезду (громко цокали подкованные каблучки), пробралась к двери своей квартиры. Несмотря на то, что она почти бесшумно открыла дверь своим ключом, в прихожей моментально возникли и отчим, и мама.
Мама резко включила верхний светильник, и яркий свет зло ударил по глазам.
– Ты где была?! – спросили родители в один голос.
– Вы чего, праздник же! – разражённо возмутилась Юлька.
– Дочка, но ведь третий час! – нервно начал отчим.
– Тамбовский волк вам дочка, дядя Боря! – отрезала Юлька. – Возвращайтесь лучше к первой жене и учите своих детей, а меня – не надо, я учёная уже.
– Что?! – к Юльке подскочила мама со сжатыми кулачками. – Да ты… Ты!.. Бессовестная и неблагодарная хамка, вот кто ты! Что он тебе плохого сделал, а?!
– Ладно, Света, - поиграл желваками отчим. – Пошли спать. Главное, пришла живая - здоровая, после поговорим… Но могла бы, между прочим, и позвонить! – кивнул он Юльке устало. – А ты вообще – взяла и мобильник выключила. Мы уже бог знает что думали…
Но Юлька уже не слушала. Победа, как обычно, осталась за ней, и она спокойно
Слышно было, как родители о чём-то между собой ещё слегка поспорили, а потом дверь их спальни привычно щёлкнула. Отлично. Теперь можно обо всём подумать без нервов.
Умывшись и приняв контрастный душ, Юлька пришла в себя окончательно. Ну что, собственно, произошло?! Отдыхали себе мирно, никого не трогали, а тут этот дед со своими разговорами. Пьянь подзаборная, табачищем воняет. Поговорить ему, видите ли, захотелось. Рассказать о своей прошлой расчудесной жизни в советское время. Да пристал ещё со своей моралью: что, дескать, вы празднуете? Разве это праздник? Вот раньше…
Ну, Юрка Малый и ткнул его легонько, чтоб валил отсюда. А он – взял и упал, ведь и так еле-еле на ногах стоял. Повалялся немножко, а потом давай орать:
– Ах, подо-о-онки! Вот вы как, значит, с ветераном труда!!! – схватил какую-то железяку, идиот, и давай наскакивать! Тут пацаны, конечно, не сдержались, наваляли ему по полной. А он, кажется, коньки отбросил, дурак.
– Ничего, отлежится! – решила наконец Юлька. – Проспится, отряхнётся и пойдёт жить дальше.
К тому же, Юлька его и пальцем не тронула. Бомжа били Гусь, Мамулька и Димон. Вот пусть они и переживают. У Юльки и без того проблем хватает.
Ну вот хотя бы сегодня, - она разве малолетняя? Чего накидываться? Особенно отчим, - он-то каким боком вяжется?
Хотя, в принципе, если честно, Юльке дядя Боря даже нравился. Из всех маминых мужей этот был лучший, и, кстати, продержался дольше всех: уже целый год с мамой живёт. На Юльку не кричит, всё время дочкой называет, руки не распускает; кажется, и маму любит.
А!.. Любит! Все они одинаковы, - ведь мама сама так говорит. И этот рано или поздно слиняет. Правильно Юлька ему ответила. Вот вернётся к своей семье, там пусть и выступает.
Юлька прошла на кухню, поставила чайник. Что-то проголодалась она после этого праздника. И то: водка с чипсами – это ж разве еда? Подзакусив, Юлька задумалась: всё равно мать завтра с разговором пристанет. А зачем?! Теперь – зачем? Сейчас только, при дяде Боре, начала делать вид, что Юлька ей нужна. Только сейчас! Так опоздала, дорогая мамочка, поезд давно ушёл.
…Светлана Дмитриевна разошлась с Юлькиным отцом через год после рождения дочери. Надо было за него и не выходить, и, если б не забеременела… А так – пришлось.
Муженёк оказался личностью ничтожной, зарабатывал мало и всё повторял, что не в деньгах счастье. А Светлана была тогда совсем молоденькой, хотела и приодеться, и пожить красиво. Вот и нашла себе, как только отошла от родов, радость на стороне: интересного небедного «спонсора». Жить стало веселее; а муж узнал – ушёл без слов. Да оно и к лучшему, ведь квартиру он оставил жене с дочерью. Где и как он устроился – Светлану Дмитриевну совсем не интересовало; главное, что без всякого скандала все эти годы аккуратно шли алименты на дочь.