Проценты
Шрифт:
— Я отвезу тебя домой, — сказал он сиплым голосом. — Я не стану на тебе жениться.
Она вздрогнула и пристально посмотрела на него. Она не могла говорить. Тело стало тяжелым и бесчувственным.
— Что? — пробормотала она, но даже сама с трудом расслышала собственный голос.
Мимо проносился темный лес. Она смотрела на черный силуэт Джеральда, на глубокие тени на лице, возникшие от тусклого света приборной доски. Руки
— Джеральд, — позвала она.
Он не ответил. Она прерывисто вздохнула и ощутила, что по щеке катится слеза.
— Ты… ты даже не с-сказал мне почему, — произнесла она. — Ты…
Рыдание вырвалось из горла, и она отвернулась.
— Послушай, Кэтрин. — В его голосе звучали пустота и потерянность. Он говорил так, словно прощался навеки. — Только выслушай меня. Любви недостаточно. Поверь мне. Моя мать любила и до сих пор любит отца. Но этого недостаточно. Ты даже не знаешь, что это такое. И не можешь знать. И я не хочу, чтобы ты знала. Я и сам не хотел бы этого знать. Жить с этим, день за днем, час за часом, каждую минуту без конца. Это кошмарно.
— Но…
— Нет. Милая, выслушай меня. Моя мать делает вид, что все в прошлом. Она говорит, что все давно кончено и позабыто. Но я слышал, как она с криком просыпается по ночам. Господи, и как часто! И я вижу, как отец делает вид, будто жизнь идет нормально, словно все в порядке. Но это постоянно убивает его. Он притворяется, он живет, словно довольный жизнью богач, но это его убивает.
— Что? Что это, Джеральд?
Он нажал ногой на тормоз, и машина, подпрыгнув, резко остановилась. Кэтрин ахнула и испуганно посмотрела на него. Она задержала дыхание, когда его рука дотронулась до нее, холодная и дрожащая.
— Ладно, — сказал он. — Я покажу тебе. Так будет правильно. Когда ты узнаешь, ты сможешь решить сама. Не будет никаких тайн. Тогда ты поймешь, в какой ловушке окажешься, если выйдешь за меня замуж.
— В ловушке, Джеральд? — спросила она несчастным голосом.
— Именно, в ловушке, — сказал он, снова заводя мотор. Он развернул машину и поехал назад.
— Это все наши… деньги, — сказал он.
— Ваши…
— Наши деньги. О, я знаю, что ты скажешь. Я слышал это множество раз. Это не вина моего отца, и не моя, мы не отвечаем за наших предков. Грехи отцов и все такое. Так вот, все это ложь. Ложь.
Он не сводил глаз с дороги, его нога жала на педаль газа.
— Но, дорогой, что ты…
— Подожди
— Прости, — сказал он. — Просто подожди немного. Прошу тебя, Кэтрин.
Машина выехала на подъездную дорожку и остановилась перед домом.
— Не хлопай дверцей, — сказал Джеральд.
— Может, мне лучше не ходить?
Она дрожала, когда он в темноте взял ее за руку.
— Кэтрин, либо так, либо никак. Если ты не пойдешь сейчас, другого раза не будет. Я отвезу тебя домой, и мы больше никогда не увидимся.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда я иду.
Она закрыла дверцу машины как можно тише. Кэтрин робко стояла рядом с ним в прихожей, пока Джеральд запирал входную дверь.
Он взял ее за руку и быстро повел в темную библиотеку. Их ноги прошуршали по толстому ковру. От камина на пол падал дрожащий золотистый отсвет. Горло Кэтрин сжималось. Она ощущала пугающую своими размерами пустоту и враждебность этой комнаты.
Они остановились перед книжным шкафом. Кэтрин услышала, как он открывает дверцу. Затем звук вынимаемых книг. Она подошла ближе.
В неровном свете камина она увидела, что его белые пальцы набирают код на дверце сейфа.
Она отвернулась. Услышала, как щелкнула дверца сейфа, как Джеральд что-то оттуда вынул. Кэтрин вздрогнула, когда он взял ее за руку. Она шла с закрытыми глазами, пока он вел ее к кушетке перед камином.
Они сели, и он положил ей на колени некий предмет.
— Тебе же нельзя мне показывать, — вдруг сказала она.
— Ты хочешь выйти за меня? — спросил он.
— Надо ли мне знать?
Он ничего не ответил, и Кэтрин положила руки на предмет. Взглянула на него. Это оказалась коробка из темного дерева.
Онемелыми руками она провела по крышке. В ушах шумела кровь. Кэтрин сидела, словно парализованная.
— Открой, — произнес он тихо, голос его дрожал.
Она подняла трясущуюся руку и откинула крышку. Глубоко вдохнула и заглянула внутрь.
— Вот откуда все это взялось, — добавил он.
Она нахмурила брови. Опустила руку в коробку. В мерцающем свете посмотрела на то, что оказалось у нее на ладони. Повернулась к нему.
— Но, — начала она, — это же просто…
— Серебряная монета, — сказал он, и глядящие на нее темные глаза широко раскрылись. — Сосчитай. Их здесь ровно тридцать.