Процесс исключения

Чуковская Лидия Корнеевна

"Совершим с твердостью наш жизненный подвиг, — писал Баратынский Плетневу в 1831 году. — Дарование есть поручение. Должно исполнить его, несмотря ни на какие препятствия, а главное из них — унылость".

Каждому его поручение известно. Для того же, чтобы исключить

из своей жизни — и глубже: из своей души! — и шире: из литературы! — Союз Писателей со всей его гноящейся, смрадной ложью, нам, исключенным, не требуется, к счастью, ни сговора, ни собраний, ни резолюций. Это акт нашей личной воли. Каждого из нас поодиночке и всех нас — вместе.

Перед каждым перо и бумага. У каждого есть брат — любящий, правдивый, строгий, смелый. Он не покинул нас и, если мы окажемся того достойны, — не покинет.

Забудем о залах Центрального Дома Литераторов. Научимся видеть в темноте: братство — рядом.

Октябрь 1977 — февраль 1978

Москва — Переделкино

От автора

Эта книга писалась в разные годы. Первая ее часть, автобиографическая, написана в 1974 году, непосредственно после того, как меня исключили из Союза. Вторая часть ("Глава дополнитель-ная") писалась в 1977–1979 годах, и речь в ней идет уже не обо мне одной. Кончается книга откры-тым письмом Георгия Владимова, который сам отказался от членства в Союзе. Владимов объявил, что исключает Союз Писателей из своей жизни и зовет

других, оставаясь на родной земле, последовать его примеру.

Этот призыв — будет ли он услышан или нет — я считаю весьма знаменательным. Если он найдет себе отклик, тогда и начнется истинный, естественный очистительный "процесс исключения".

Л. Ч.

12 марта 1978

P. S. Книга эта была издана в Париже в 1979 году в издательстве «YMCA-Press». Очерк литературных нравов шестидесятых — семидесятых годов. Сегодня у нас январь 1989-го. Миновало десятилетие — и какое! Изменились ли литературные нравы? И да и нет. Конечно, да: не могли они не измениться — с 1985 года во весь голос заголосила гласность, еле слышен шепоток цензуры. Однако нет: ведомство, именуемое Союзом Писателей, сохранено во всей своей антилитературной, грубой, бюрократической мощи. А потому, на мой взгляд, страницы книги сохраняют и по сей день не один лишь исторический интерес.

Пусть читатель отнесется снисходительно к изобилию новых примечаний. Рассказ остался нетронутым, а фактические перемены, продиктованные временем, пришлось указывать под строкой.

P. P. S. Еще через месяц — в феврале 1989 года — меня официально уведомили, что партком и Секретариат Московского отделения СП РСФСР единогласно — столь же единогласно, сколь исключали! — отменил свое прежнее решение от 9 января 1974 года, и, таким образом, я снова являюсь членом Союза Писателей.

Л.Ч.

Декабрь 1989