Процесс Жанны д'Арк
Шрифт:
Жанну же оставили в королевской тюрьме. Когда на первом заседании трибунала кто-то из асессоров осмелился указать на это явное нарушение процессуальных норм инквизиционного судопроизводства, Кошон резко осадил не в меру ретивого советника и наотрез отказался перевести подсудимую в церковную тюрьму. «Это, - сказал он, - не понравится англичанам» (Q, II, 8). Довод оказался вполне достаточным для того, чтобы асессоры раз и навсегда утратили интерес к условиям содержания подсудимой. Это была не их забота.
Как уже говорилось выше, первое время Жанну держали в железной клетке. Лишь в конце февраля, когда начались допросы, ее перевели в одиночную камеру, находившуюся под лестницей, которая
Ее по-прежнему сторожили пятеро английских солдат, выбранных среди самых отъявленных головорезов; их называли «гуспилёрами» (от французского глагола houspiller - драться, сквернословить) (Q, II, 154). На ночь трое из них оставались в камере, двое других бодрствовали с наружной стороны двери. Во время своих долгих дежурств стражники изощрялись в бесконечных и разнообразных издевательствах над заключенной.
В таких условиях Жанна находилась не день, и не неделю, и немесяц, а без малого полгода - с самого начала процесса и до самого его конца.
Суд над Жанной д’Арк был инквизиционным процессом по делу веры, т. е. уголовным процессом, который церковные власти возбуждали против человека, отклонившегося от ортодоксальной религии. Исключительная компетенция в делах такого рода принадлежала церковному трибуналу. В католических странах суд над еретиком осуществлял епископ или монах-инквизитор - уполномоченный чрезвычайного органа, созданного папством в XIII в. для борьбы с ересью. В тех случаях, когда один из них вел процесс самостоятельно (а это бывало чаще всего), ему вменялось в обязанность держать другого в курсе дела; приговор выносился от их общего имени. В особо важных случаях - к их числу был отнесен и процесс Жанны - епископ и инквизитор судили совместно.
Свое право судить Жанну д’Арк Кошон основывал на том, что подсудимая была взята в плен на территории бовеской епархии. С точки зрения канонического права его притязания выглядели не вполне безупречно, поскольку в этом праве никогда не был четко сформулирован самый принцип ответственности еретика перед трибуналом по месту ареста. [17] Когда в 1455 г. материалы руанского процесса были переданы на консультацию специалистам в области церковного права, то кое-кто из них пришел к заключению о неправомочности Кошона как судьи в данном процессе. Авторитетный французский канонист Пьер Л'Эрмит указывал, в частности, на то, что Жанна не проживала на территории бовеского епископства и не совершила там никакого преступления. Сам же факт ее ареста на этой территории не давал еще Кошону бесспорного основания выступить в качестве судьи.
17
Eymerici F. Nicolai. Directorium Inquisitorum cum commentariis Francisci Pegnae. Roma, 1637, стр. 585-591.
Трибунал, судивший Жанну, состоял из множества лиц. Но судьями в собственном смысле слова были лишь два человека: бовеский епископ и инквизитор Нормандии.
Главную роль на процессе играл Кошон: он возбудил обвинение и руководил следствием. Он же назначил и членов трибунала. Так как сам Кошон судил Жанну не в своем епископском городе, а на временно уступленной территории руанского диоцеза, то ему заново пришлось укомплектовать весь состав суда. Это было сделано на заседании 9 января. На должность обвинителя (promotor - буквально «продвигатель») Кошон назначил своего доверенного человека Жана дЭстиве, бовеского клирика, бежавшего от армии Жанны вместе с епископом в Руан. Обязанности следователя (они заключались в допросе свидетелей) были возложены на местного священника Жана де Лафонтена, магистра искусств и лиценциата канонического права. Нотариусы архиепископской курии Гильом Маншон и Гильом Коль, по прозвищу Буагильом, были назначены секретарями суда, а руанский клирик Жан Массье - судебным исполнителем.
Обычно при расследовании дела о ереси на заседаниях суда присутствовало, помимо должностных лиц трибунала, несколько советников-асессоров, выбранных судьей из среды местного духовенства. Не будучи судьями в прямом смысле этого слова, т. е. не имея права выносить приговор, они тем не менее пользовались широкими полномочиями. Асессоры могли вмешиваться в дебаты, допрашивать подсудимого, наблюдать за процессуальной стороной разбирательства и сообщать судьям свое мнение по данному делу. И хотя судьи вовсе не были связаны этим мнением, они всегда к нему внимательно прислушивались. Число таких советников-асессоров редко превышало 10-12 человек.
Но суд над Жанной д’Арк не был обычным разбирательством по делу веры. Это был сенсационный процесс - то, что сейчас назвали бы «процессом века». И чтобы придать трибуналу особый авторитет, а самой судебной расправе видимость полной законности, организаторы процесса привлекли к нему великое множество асессоров, Общее их число составило 125 человек. Они представляли всю католическую церковь, все ее звенья и организации: епископат, инквизицию, университет, соборные клиры, монастыри, приходы, «нищенствующие» ордена. На заседательской скамье надменный прелат соседствовал со скромным кюре, настоятель аббатства с бродячим проповедником, прославленный теолог с безвестным монахом.
Конечно, степень влияния отдельных асессоров и характер их участия в суде были различными. В этой многолюдной толпе можно выделить три основные группы.
Самую многочисленную группу составили местные священники. Для участия в суде над Жанной было мобилизовано все руанское духовенство: каноники кафедрального собора, адвокаты архиепископской курии, монахи, кюре городских приходов. Самая многочисленная, эта группа была наименее активна и влиятельна. Участие подавляющего большинства руанских клириков в работе трибунала выражалось лишь в том, что они присутствовали на всех публичных заседаниях. Когда приходилось принимать решение, они присоединяли свои голоса к голосам лидеров. Это были статисты.