Прочитай меня
Шрифт:
Он снова рассказывает о своей машине, но я не могу сосредоточиться.
– Подожди, Никита… ты сказал, что тебе приходилось выбирать девчонок. Это ты про какое время говорил?
– Как какое? Старшее школьное. Я учился с вами два последних года, и не притворяйся, что забыла. Ты с меня глаз не сводила. Один раз так засмотрелась, что уронила поднос в столовой. Уж этого я не забуду! – Смеясь, Никита сворачивает на стоянку рядом с рестораном.
Он не сказал, куда мы едем, а я не спросила. Привез меня в самый центр. Не иначе как пытается впечатлить, ведь со мной теперь не стыдно показаться
– Я все помню, – отвечаю сухо, – кроме одного: с какими девчонками ты встречался?
– Как с какими? С разными. Молодой же был!
– А сейчас старик? Прошло всего пять лет.
– Поработай на моего отца, быстро состаришься.
– Но ведь ты встречался с Изабеллой?
Морщась, Никита качает головой и выходит из машины.
– Она-то тут при чем? Встречался, ну и что? Она висела на мне как камень.
– Как камень?! – Удивляюсь ноткам праведного гнева в моем голосе. Изабелла и Никита казались мне совершенной влюбленной парой, и я завидовала их отношениям.
Я ошибалась.
– В юности отношения долго не длятся, чувства быстро перегорают. Если и остаетесь вместе, то по инерции или потому, что один из вас не может найти никого получше. Наши родители дружат, и у них совместный бизнес, поэтому отец запретил мне обижать Изабеллу. Я мучился во благо семьи, так сказать, но это не значит, что не встречался с другими. Хватит об этом! Я не хочу говорить о других девушках, когда рядом ты. – Никита придерживает меня за талию, помогая выйти из машины, и ослепляет улыбкой. – Почему ты так на меня смотришь?
– Я думала, ты любил Изабеллу и вы до сих пор вместе. Я… завидовала ей.
– Ну и зря! У нее полно недостатков, таким женщинам всегда изменяют.
– Разве есть женщины без недостатков?
Подмигнув, Никита склоняется ближе, его дыхание щекочет кожу, но я больше не чувствую возбуждения. Наоборот, мне хочется отстраниться.
– Сколько ни смотрю на тебя, не могу найти изъяна.
– Э-э-э… спасибо.
Я обещала себе, что соберу в памяти все комплименты, чтобы потом перебирать их и наслаждаться. Но мне больше этого не хочется. Слова Никиты не имеют веса, они легче и недолговечней дыма. Странно думать, что когда-то я хваталась за каждое его слово.
– Знаешь, Аля, что мне нравится? С тобой я могу быть настоящим, не притворяться. Другие бы возмутились моей прямоте, а ты ценишь искренность. Поэтому я и говорю все как есть.
Похоже, это очередной комплимент. Наверное, мне должно быть приятно, что мое присутствие располагает Никиту к откровенности. Что он замечает во мне что-то помимо внешности.
Мы заходим в ресторан, но я слишком отвлечена, чтобы заметить название, интерьер, людей вокруг. Послушно переставляю ноги, глядя на знакомое и все же чужое мужское лицо. Совершенно искреннее. Женщины часто жалуются на мужское притворство, на игру, но Никиту не упрекнешь, он абсолютно честен, даже слишком.
– Я как увидел тебя на вечере встречи, так почувствовал, будто мы дружим сто лет. А все потому, что у нас общее прошлое. В том смысле, что я тебе нравился, а теперь и ты мне тоже. Поэтому мы можем говорить напрямую. Так лучше, правда?
Неопределенно
– Вчера ты соврала, что не обижалась, когда тебя дразнили тупой оборвашкой. Ведь соврала, да? Посмотри, какой ты стала, глаз не отвести! А все почему? Тебя подстегнули детские обиды. Другая бы на твоем месте обозлилась на весь мир, а ты смотришь реальности в лицо. Ведь ты и была оборвашка, и училась плохо. Одежду свою помнишь? И как тебя мать в таком виде на улицу выпускала?
– У меня нет… – Я успеваю прикусить язык. Откровенничать не хочется.
– В тебе не было ничего особенного, а ты взяла и доказала всем, что это не так. Из плохого вышло хорошее. – Усадив меня за стойку бара, Никита улыбается. – Расскажи, кем ты работаешь!
Успел забыть со вчерашнего дня?
– Я визажист. – Слова царапают горло. Хочется выйти из ресторана, снять туфли и бежать домой по пыльному холодному асфальту. Мне больно от правдивых слов Никиты, от их прямоты и жестокости. Нет смысла быть с ним откровенной, он не поймет.
– Ах да, ты посвящаешь себя красоте, вспомнил. Здорово сказала, остроумно.
– Изабелла тоже остроумная и человек хороший, – вдруг говорю из чувства внутреннего протеста, возможно, потому что вспоминаю, как сильно Изабелла любила Никиту. Почти так же сильно, как я.
– Может, Изабелла и хорошая, но мне не подходит. – Никита пожимает плечами, отбрасывая тему. Но я молчу, и, поймав мой вопросительный взгляд, он нехотя продолжает. – Изабелла не оставляла меня ни на минуту, не продохнуть было. Занудная, висела на мне, постоянно жаловалась, что я не обращаю на нее внимания. Наедине с ней скучно, а в компании она как камень на шее. Я люблю ходить с друзьями в горы, охотиться, заниматься серфингом. А Изабелла сидит дома целыми днями или в магазины ходит. И астма у нее при нагрузке. Пшикает лекарствами, но все равно свистит, как чайник, и ей за нами не успеть. Мне жалко ее, конечно, но у меня своя жизнь. Мне что, целыми днями сидеть с ней, как привязанному?
Провожу ладонью по гладкому дереву стойки бара, расправляю салфетки. Что-то пенится внутри, прибывает, поднимается. Как химический опыт в школе, когда делали вулкан, смешивая соду с уксусом. Негодование, вот что. Аллергическая реакция на жестокость.
Хотя зря я негодую. Никита такой, какой есть, зато честный.
Я могу развернуться и выйти из бара, однако не двигаюсь с места. Внутри сгорают прошлые иллюзии, остатки подростковой влюбленности, и я безжалостно слежу за их гибелью.
Любить человека издалека безопаснее, чем узнавать его ближе.
Лучше бы отказалась от свидания. Ведь предчувствовала, что оставаться нельзя, что после высокой ноты вечера встречи ситуация упадет на октаву, а то и две ниже. Принц находит Золушку, и на этом сказка заканчивается, потому что они совсем не знают друг друга и не факт, что один или оба однажды не превратятся в тыкву.
К счастью, к нам подходит бармен и мы отвлекаемся от опасной темы.
Никита заказывает пиво и красное вино, очень дорогое.