Шрифт:
Александр Зарницын
Проданный ветер
– Все, Константин Петрович! Дальше пойдете без нас по кромке океана, а мы повернем на Славянку, – устало проговорил полковник, смахивая испарину с лица. – Запомни самое главное, что я бумаге доверить
Скажешь, что местами золотоносные жилы выходят на поверхность где их можно разрабатывать в промышленных масштабах. За точку отсчета пусть возьмут лесопилку этого проходимца Саттера, именно она стоит на хребте одной из крупнейших жил. На карте она привязана к местности, ее легко найти. Добейся аудиенции и доложи в картографическом кабинете, об изысканиях нашей экспедиции. Пускай твои убедительные аргументы прозвучат в сих стенах вместе с доводами инженера. Береги его кстати – он свой хлеб честно отработал, да и один он остался в живых, из всех мастеров горных. На теле у него в ремне кожаном описания всех наших изысканий, в цефире к местности привязаны и пробы золота. Думаю, они произведут впечатления на берегах Невы, заставят, наконец, задуматься и в Сенате, где почему-то упорно не хотят, на кромке империи рудное дело ставить. Добейся, что бы об итогах нашей секретной экспедиции узнали и в Академии наук, да и в стенах Русского географического общества.
Пора уже ударить во все колокола и объяснить, наконец, что такие как мы, которые муки принимают в изысканиях, стараются не только для рождения таких трудов как «Атлас Южных морей», но и для того, чтобы империя богатела.
– Все сделаем, – кивнул Орлов, с прищуром глядя на проходивших мимо навьюченных лошадей, ведомых уставшими казаками. – Империи конечно нужны достоверные землеописание земель и различных произведений природы. А нужно ли все это нашим чиновникам?
– Не суди обо всех скверно, Константин Петрович, – со вздохом отозвался полковник. Будущее за людьми умными, коих в империи много, к ним присмотреться получше надобно. Озадачься своим переходом крепко, от него сейчас многое зависит.
– А может все-таки попробуем провести обоз по этому маршруту? – тихо проговорил Орлов. – Идти осталось не много, а по берегам Славянки верст сто будет с гаком да еще по землям, которые заселяют не аулеты, а кенайцы.
– Нет, поручик, – с горькой усмешкой отозвался тот. С навьюченными лошадьми, да по каменным осыпям нам не пройти. Бывал я в этих краях, потому и знаю, что не пройдем. Это если муку в лабазе оставить, да потом с подмогой вернуться, тогда лошадей по кромке провести можно. Но кенайцы сам знаешь, злодейство быстро учинят, так что выбора у нас нет, а муку в фортах поселенцы ждут.
– Как же вы пойдете по Славянке? Индейцы вооружены получше наших казачков, – покачав головой, проговорил Орлов, поднимая воротник полушубка.
– Согласен, что винтовки Винчестера с подствольным магазином, да продольно-скользящим затвором, оружие серьезное, – отозвался полковник. – Недооценка противника всегда ведет к поражению,
– Мне обоз у есаула в форте ждать?
– Ждать нас не надо, ежели у есаула все спокойно, то возьмешь лодку с двумя казачками и двигайте на веслах к Ново-Архангельску. Бумаги, что Неплюев везет уж больно серьезные, цены им нет для империи. Ну, а если, что не так пойдет, бумаги эти уничтожить надобно непременно – это приказ, поручик. В бумагах этих ключ ко всей Аляске, к ее процветанию и развитию. Задачу свою мы выполнили, теперь главное до Максутова добраться, а уж он смекнет как вас быстрее до Петербурга отправить.
– Кого мне с обоза взять? – спросил Орлов, играя желваками.
– Заберешь всех гражданских, что бы у нас были руки развязаны, у нас помимо кенайцев впереди есть трудные участки пути.
– Что вы имеете в виду?
– Славянка в этих краях разбивается на несколько рукавов, – поморщившись, проговорил полковник, доставая кисет с трубкой. – В некоторых местах придется переправляться, пока даже не знаю как, холодно уже. Спокойнее мне будет без них, сам понимаешь.
– Каторжанина беглого по прибытию в форт, в острог определить?
– Конечно! У вас с Неплюевым другая задача! Заберешь с обоза и кузнеца, думаю, с подковами мы сами управимся, смотрю, занемог он совсем как похолодало.
– Радикулит?
– Да, заедает его поганец, – раскуривая трубку, буркнул полковник, – боюсь как бы ему хуже не стало. Хворь эта сам понимаешь не для таких прогулок.
– Миссионеров значит, мне тоже забирать?
– Конечно! Уж больно идут тихо.
– Ваше превосходительство! – крикнул один из казаков, вытирая лицо лохматой шапкой. – Зорька на заднюю ногу хромит!
– Ударилась, что ли? – уточнил полковник нахмурившись.
– Как по лету на змею наступила, так с тех пор долго идти не может.
– Хорошо делаем привал! Ну, вот и вы заодно соберетесь, – произнес полковник, оглаживая коротко стриженную, седую бороду. – В помощь тебе даю урядника Степанова, он сейчас на вас харчи получит, да рукавички потеплее подберет. Управишься с одним помощником?
– С одним каторжанином я и сам управлюсь.
Полковник, сунув руки в карманы потертого оленьего полушубка, прищурившись, посмотрел на небо, которое имело у горизонта светло-оранжевый оттенок, переходящий в голубой и тихо проговорил:
– Какая же здесь все-таки дивная природа… Сколько мы здесь странствуем, а все одно глаз не нарадуется. У меня на родине таких сочных красок и не найти, а ковры из цветов какие тут по лету, эти сине-зеленые леса, эти фиолетовые и синие горы. Смотришь на эту красотищу, дышишь этим чистейшим, аж до звона воздухом и жить хочется.
– У нас все так плохо? – тихо проговорил Орлов, закуривая папиросу.
– Почему?
– Я уже второй год служу под вашим началом и научился читать между слов. Вы меня хотите о чем-то предупредить?