Продавец красок
Шрифт:
А что, если Sky Cloud уже добавлен к моему послужному списку? Внять совету Марио и переквалифицироваться обратно в охранники? Так что же мне делать: продавать краски или проситься в другой отдел? А если Марио ошибся, и я не Продавец Красок, а просто Продавец? Украдет кто-нибудь, скажем, электрическую лампочку, а она возьми и сделай ему короткое замыкание, пожар в доме, в котором еще и жена, и двое детей… Хорошее получается наказание за мелкое воровство, посильнее будет, чем руку на площади рубить.
Мои мысли постепенно возвращаются к Марио, к последней его фразе, которую он бросил перед тем, как мы расстались. Как он сказал, «…вы с легкостью
Люди придумали вероятность… Придумали принцип неопределенности… А нормальному человеку хочется, с одной стороны — невероятности, а с другой стороны — определенности. У меня же, вообще, полный кавардак в голове образовался: и невероятность, и неопределенность.
Еще вчера любимая игрушка и предмет поклонения — веер вызывает отвращение и тревогу. Пока нет покупателей, я иду прогуляться по ангару. Практически все мои коллеги заняты одним и тем же — наводят порядок после пятничного нашествия. Для всех остальных пятница — это желанный день отдыха, когда можно пробежаться по магазинам, а для нас — нашествие гуннов. Но делать нечего, именно в пятницу и по вечерам мы и зарабатываем себе на пропитание. Бесконечные ряды полок десятиметровой высоты. Тысячи, десятки тысяч разных вещей-товаров, ждущих своей участи. Стоп-стоп… Или это вещи с легкостью могут определить участь своих новых хозяев?
Почему противный бледно розовый Grandma's (глупая шутка продавца) вылечивает, а благородный кремовый Sleepy Pink, не имеющий ничего общего с пошлым розовым, приводит к тому, что и в могилу класть нечего? Каким образом блеклый никчемный Infant Smile, чуть более оранжевый, чем Grandma's, приносит счастье, а один из красивейших темных розовых оттенков, спокойный и нейтральный Berry Wine — летальный исход?
Sky Cloud — один из самых интересных цветов. В нем угадываются оттенки серого, голубого, фиолетового. Он будет играть в зависимости от освещения, от времени дня. Может быть, у моей юной ничего не купившей покупательницы не такой уж плохой вкус. Или взять братьев Давиди: моя идиотская насмешка над Дани с этим голубеньким Kind Sky против очень насыщенного красивого и богатого серого Crushed Rock, убившего его брата Давида.
Невероятность и неопределенность…
На обед меня ожидает сюрприз — пита-маритима. Инна постаралась. В салат «Маритима» входят мелко порезанные соломкой ветчина, твердый желтый сыр, свежий и соленый огурчики, приправленные майонезом и капелькой дижонской горчицы на кончике ножа. Рецепт мы позаимствовали в Эстонии в одноименном ресторане: после обеда мы спустились в бар и из меню на эстонском языке смело заказали по коктейлю «Маритима». Каково же было удивление, когда официант положил перед нами по небольшой трезубой вилке на длинной ручке, после чего принес бокалы, в которых вместо фирменного напитка находился означенный салат. Мы переглянулись, рассмеялись и заказали пива, — что нам оставалось делать, не показывать же публично, что дурные русские туристы не понимают чухонского языка.
Когда мы в Хоум Центре собираемся на обед, то с маниакальной скрупулезностью, присущей священному ритуалу, желаем каждому и всякому «приятного аппетита». Можно подумать, что у непричащенного «приятным аппетитом» мгновенно застрянет в горле кусок или случится несварение. Каждый входящий в комнату и присоединяющийся
Доходы у работников Хоум Центра небольшие, поэтому они весьма горазды на всяческие ухищрения, чтобы сберечь трудовую копейку, извините, агору. [103] А поскольку память народная подвержена ностальгии, то в качестве мелкой монеты фигурирует прута, а то и совсем легендарный груш. [104] Я всегда с большим интересом узнаю о существовании каких-то поразительно дешевых и вкусных ресторанов на бензоколонках, где мы с Инной побрезгуем даже зайти в туалет; или придорожных харчевень-стекляшек, известных на всю страну каким-нибудь восточно-еврейским блюдом, секрет которого вместе с харчевней передается из поколения в поколение. А десятки мест, куда можно зайти совершенно бесплатно и что-нибудь урвать или поиметь. Но сегодня мне совсем не хочется участвовать в этом семинаре по обмену опытом. Я делаю себе крепкий черный кофе в двойном бумажном стаканчике и выхожу на улицу погреться на приятном и нежном ноябрьском солнце.
103
Мелкая монета в Израиле.
104
Грош (ведет свою историю еще со времен Оттоманской Империи) и прута имели хождение в Израиле до денежной реформы
— Привет, — ко мне подходит Борис.
В первое мгновение я рад, что он подошел — мы все-таки года два простояли бок о бок в дверях нашего ангара, дружили как-то. А потом я настораживаюсь, потому что Боря затаил на меня некую злобу.
— Привет, — пристраиваю кофе на каменном столбике, поставленном на пешеходной дорожке с единственной целью — чтобы не парковались.
— Загораем?
— Да уж, грех в такую погоду на работу ходить…
— Судьба такая.
— Как дела?
— Да все нормально, только жена заела.
— А что такое? — мы когда-то встречались несколько раз, и мне трудно поверить, что маленькая тихая Ольга может большого Борю зажевать.
— Ремонт хочет делать.
Теперь-то все становится на свои места. Наверняка Боря не слишком торопился просить меня об услуге (вот и заела), но, похоже, что пойти ему, кроме как ко мне, некуда. Больше всего мне хочется в этот момент сгладить общую неловкость, поэтому я, чтобы сократить Борины объяснения, быстро говорю ему:
— Давай список, я подберу все и скажу какая сумма.
— Нет у меня списка.
— Так откуда я знаю, что ты собираешься делать?
— Да я и сам не знаю, что надо.
Ой-вей! Я вспоминаю своего учителя Шмулика — вот когда наступал его звездный час. Вместо весьма качественных отечественных товаров Шмулик мог втридорога продать импортное старье с давно истекшим сроком хранения. Однако, лохотрон я устраивать Боре не собираюсь.
— Только покрасить, или еще что?
— Покрасить: стены и потолок.
— Трещины есть?
— Есть.