Продавец крови
Шрифт:
Эмилю идея понравилась.
— Хорошо, я провожу, — он показал рукой влево, направляя меня в другой конец коридора. К спальне?
Перед дверью в ванную он развернул меня к себе — улыбка стала игривой. Руки скользнули по щекам, он наклонился — снова лезет целоваться, вкрадчиво, словно хищник, решивший позабавиться с жертвой.
— Пойдем вместе.
— Не в этом доме, — я убрала его руку с лица. — Лучше принеси сумку из машины. У меня там одежда.
Я бросила куртку на пол.
— Это уловка,
— Ничего подобного, — я просунула большие пальцы под ремни кобуры, медленно стягивая ее с плеч. — Видишь, я раздеваюсь. Я не убегу.
Эмиль смотрел, как я снимаю кобуру, расстегиваю блузку — только сверху, нижние пуговицы он оторвал, выправляю ее из джинсов. Расслабленный, знакомый — как три года назад. Я перед ним раздевалась, но взгляд был тоскливым, от него щемило сердце.
— Потанцуй для меня, — попросил он.
— Прости, больше не танцую, — раздеться лучше в ванной, раз такие дела. — Как ты сам здесь живешь, Эмиль… Тебя дом не пугает?
— Я занял логово врага, почему он должен меня пугать?
Эмиль нахмурился, будто не понял вопроса. Наверное, его наоборот греет быть здесь хозяином — высший акт господства над поверженным обидчиком. У вампиров все просто устроено.
— Забудь.
Я спряталась за дверью, там стянула джинсы, отрегулировала воду и полезла под душ. Рассмотрела флаконы — все мужское, наверное, женщины здесь больше не живут. На полке случайно затесалось медовое мыло — как у меня. Забавно, что мы покупаем одинаковое. Привычки друг друга проникли в нас глубже, чем я думала.
Я намылила его, взбивая в пену. Под теплым душем было приятно стоять и не торопиться, но все когда-нибудь кончается. Я высушила волосы, завернулась в полотенце и, приоткрыв дверь, забрала через щель сумку.
Черные джинсы, такая же рубашка — надо было выбрать другие цвета. Оделась, как на похороны.
Эмиль ждал меня за дверью, прислонившись к стене.
— Ну что, пойдем? Ты готова?
В горле встал ком, но я кивнула.
Пока Эмиль копался с сейфом, я нервничала — ходила по кабинету, то прикусывая пальцы, то сжимая кулак. Он бросил документы на стол, и я оглянулась — их было больше, чем я думала, целая стопка.
— Что это? — пробормотала я.
— Я купил квартиру в Москве, — он потер ладони, тоже нервничает. — На чужое имя. Еще билет. Подпишешь, тебя отвезут в аэропорт.
— С какой стати? — я разворошила бумаги на столе, взглядом зацепилась за свидетельство о регистрации брака. Он хорошо подготовился. — Ты уже подписал?
— Подписал, — я заметила, что уголок рта подергивается от нервного тика, да и в целом Эмиль выглядел напряженным.
— Ты нервничаешь?
Он молча протянул ручку — дорогую, как и все в этом доме. Тяжелый «Паркер» с настоящим золотым пером.
— Не хочу, чтобы ты передумала.
Я
У меня возникло чувство, будто я подписываю договор с дьяволом.
Я подняла глаза и на мгновение поймала взгляд Эмиля. Не совершаю ли я ошибку?
— Давай, Яна, — кивнул он, дыша открытым ртом.
Я поставила перо на бумагу, надавила, оставив точку, но тянула с подписью. Ладно, ерунда ведь. Брак можно расторгнуть, мы не в средневековье. Ерунда.
В кармане зазвонил телефон, и я с облегчением приняла звонок. В трубке раздался сдавленный голос Егора — он еле говорил, с трудом выталкивая слова.
— Яна…
— Подписывай! Это секундное дело! — прикрикнул Эмиль, но я повернулась спиной, чтобы не отвлекал.
— Что случилось? — я подняла руку, призывая Эмиля замолчать, и ловила каждое слово и интонацию Живцова. Тело напружинилось само — таким голосом хорошие новости не сообщают.
— Яна, он приехал к твоему мужу, — возглас, затем испуганное тяжелое дыхание и стук — телефон охотника упал.
— Егор! — крикнула я.
В трубке стояла тишина. Его что, схватили? Сейчас телефон поднимут, и что я услышу — голос Вацлава? Сердце забилось в горле, я запаниковала и сбросила звонок.
— Все, — я со страхом оглянулась. — Вацлав здесь.
Эмиль подошел к окну, резко отбросил штору в сторону. Не знаю, что он увидел, но выдернул пистолет из кобуры, бешено заорал:
— Подписывай! — Эмиль решительно пошел к двери.
Он что, собирается просто выйти к нему? Как в прошлый раз? У нас оставалась еще одна ночь, почему Вацлав передумал?
— Эмиль! Не надо! Не ходи, умоляю! — я повисла на руке, пытаясь остановить это безумие.
С таким же успехом я могла просить гору сойти с места. Он меня не слышал. Не удержавшись, я упала на колени, и он поволок меня за собой — в коридор. До лестницы осталось несколько шагов.
Я цеплялась за ткань парки, чувствуя шероховатую ткань, но пальцы безнадежно соскальзывали, пока он совсем не стряхнул руку с запястья.
— Эмиль!
Он обернулся — зрачки расширены, клыки влажно блестели в ярком свете.
— Он убьет тебя, — я сглотнула, глядя снизу вверх. — Не ходи, прошу.
Эти слова… Умоляю, прошу, пожалуйста — он никогда их не слушал. Они не из его лексикона.
— Подписывай! — проорал он, и вышел из-за прикрытия стены прямо на лестничный пролет. — Какого хрена вам нужно в моем доме? У меня еще день.
Палец Эмиля напрягся на спусковом крючке.
Я поднялась с пола, вытирая неожиданно набежавшие слезы — даже не заметила, что начала плакать. Положила руку на кобуру и встала спиной к стене — я пряталась за углом от тех, кто ждал нас внизу.