Продавец крови
Шрифт:
— Он мэр, — вздохнула я. — И вампир. Наверное, тебе уже рассказали про нас.
— Давно уже рассказали, — подтвердил он. — Я много о тебе знаю.
— А я о тебе ничего. Нечестно.
— Не могу поверить, чтобы городская охотница не вытряхнула мою биографию по своим каналам. Твой бывший муж про меня не говорил?
— Он о тебе не знает. Я Эмилю про тебя не сказала.
— Почему?
Я задумчиво разделала еще один ролл и попыталась съесть кусочек. Он упал на колени. В общем, не очень-то и хотелось, зато
— Я не хотела, чтобы у тебя были неприятности. Эмиль не позволил бы упустить тебя. Он пришел бы в ярость, попытайся я ему помешать.
— Значит, хотела меня спасти?
— Если бы не ты, меня бы убили. Кроме тебя мне никто не помог. Пытались многие, а помог только ты.
— То есть, это жест благодарности?
Я пожала плечами.
— Должно быть, так.
Я вяло погоняла по тарелке последний, неуроненный ролл и вздохнула. Японская культура оказалась не из легких. Влад заметил мои мучения и предложил:
— Может, попросим вилку?
— Не надо. Если подойдет официант, я воткну эти палочки ему в голову.
Он рассмеялся.
— Ты очень естественная. Редкое качество.
— Ты хотел сказать — простая?
Эмиль добавлял — «простая, как пробка», и бесился. Я не была достаточно утонченной и умной, чтобы разделить с ним жизнь, но была достаточно прямолинейной, чтобы разбираться с его проблемами.
Эмиль умел обращать недостатки в достоинства и пользовался ими.
— Нет, — ответил Влад. — Простота — это глупость. А естественность совсем другое качество.
Я смущенно пощипывала уголок салфетки. Кто бы мог подумать, что я так легко куплюсь на комплимент.
— Расскажи что-нибудь о себе, — попросил он. — Что ты любишь, чем занимаешься?
Я с тягостным вздохом сложила салфетку и развернула ее. Если Влад не отстанет с вопросами, я освою искусство оригами. Не люблю отвечать на личные вопросы и дело тут не в осмотрительности — я не умею вести светскую беседу.
— Что ты обычно делаешь? — повторил Влад.
Я не винила его за назойливость. Моя стихия — действие, а если нужно произвести впечатление я теряюсь и начинаю мямлить.
— Раньше в школе работала, — ответила я. — Сейчас подыскиваю новое занятие. Иногда к подруге заглядываю. Светская жизнь у меня небогатая.
— Почему?
— Я ею замужем нажралась. То есть, я хотела сказать, наелась. Эмиль часто таскал меня на светские рауты. Когда женатый человек появляется без жены, это… неприлично, — подобрала я слово. — Приходилось его сопровождать.
Про Эмиля я рассказывала легко: все годы брака я была его тенью. Это он жил, а у меня была видимость жизни. Оживать я начала после развода, а это слишком недолго, чтобы накопить истории, которыми можно развлекать знакомых. А своего прошлого в разговоре с Владом я не хотела касаться. И вообще ни с кем, если на то пошло.
На улице
Я смотрела на проспект и чувствовала себя виноватой, в тишине мы сидели благодаря моей твердолобости, но я не знала, как исправить ситуацию. Образ жизни сделал меня подозрительной — я не верила ему.
— Все-таки, зачем ты приехал?
— Я же сказал. Ты мне не веришь?
Я ответила долгим мрачным взглядом.
— Честное слово, у меня нет скрытых мотивов. Я понимаю, почему ты не веришь. Со временем это пройдет, надеюсь.
Еще была надежда, что Влад говорит правду. Он был другим — не из круга Эмиля, даже не из этого города. Я самой себе создавала препятствия. Но…
— Если ты собираешься встречаться со мной, чтобы подобраться к Эмилю, у тебя ничего не выйдет, — предупредила я.
Влад усмехнулся:
— Почему? — Влад усмехнулся. — Ты его любишь?
— Нет, я люблю себя и терпеть не могу, когда меня используют.
— Договорились, — легко согласился он. — Я не использую тебя, а ты о нем больше не вспоминаешь. Я его не знаю, и не хочу знать.
Я улыбнулась и решила, что этого он вполне заслуживает. А потом выразительно посмотрела на часы.
— Еще не поздно, — заметил Влад. — Куда-то торопишься?
— Я устала. И нога болит, — приврала я для правдоподобия.
Влад не стал спорить.
— Я тебя отвезу.
Если бы не планы на завтра, я бы осталась, но, если просплю, придется ждать целую неделю. Становлюсь пунктуальной? Точно нахваталась от Эмиля больше, чем надо.
На улице уже горели придорожные фонари. Вечером стало прохладно, и я застегнула плащ до горла, немного посомневавшись. Плащ короткий, но у меня наплечная кобура и пистолет под мышкой. Высоко задирать придется.
Покосившись на Влада, я решила, что немедленно на меня никто не набросится, но мысль о недоступности пистолета водила по сердцу холодным скальпелем. После наступления темноты у меня всегда так.
— Мне здесь понравилось, — сказала я.
— Правда? — добродушно хмыкнул Влад. — Мне так не показалось.
Надо же, какая проницательность.
Я села в машину и смотрела, как он выезжает с тесной парковки. Сама люблю большие машины, так что не стала ехидничать над тем, как Влад с филигранной осторожностью выруливает между бордюром и соседним бампером. С третьего захода мы очутились на свободе и покатили к дому.
Проспект был красив. Я люблю вид ночного города: смесь из городских огней и разноцветных вывесок. Мы проезжали мимо магазина одежды и подсвеченные манекены в витринах выглядели, как восставшие мертвецы — бледные, восковые, застывшие в нелепых позах.