Продолжение легенды
Шрифт:
— Нет, спасибо. Не хочу. Устал.
— Как хошь. А жаль! Работать-то еще вместе придется. Ну, будь! Еще встретимся!
— Да… Мы еще встретимся.
А дома Петька, к счастью, сварил обед. На койке в углу уже была свежая белоснежная постель, и на ней сидела новая личность.
Итак, на место Захара Захарыча к нам поселился самый что ни на есть настоящий хохол,
— Оце менi цii фотографи! Як почне карточки робить, то тiкай з хати.
— Ладно, — говорил Петька, прихлебывая щи. — Ты вот что — слышишь, Васыль? — будешь шуметь, я за цветную возьмусь. Отравлю тебя, к дьяволам.
— Iди, чортяка, я тебе сам отравлю!
— Ну-ну, помалкивай, паря! Сопли утри.
— Сам утри. Хочешь знiмать — iди в калiдор, хоч утопись там у свойому закреттелi-проявiтелi, а менi тут вiкна не завiшувай! Не завiшувай, говорю!
— Да ты кто такой? Это хамство: заявиться в чужую комнату и сразу наводить свои порядки! Да мы тебя вышвырнем!
— Хто? Ти? Попробуй! А ну-ну!
Петька стал закатывать рукава. Я подоспел вовремя, чтобы усадить его. Васыль принялся жаловаться, что он меняет уже третью комнату — и все попадает на фотографа, а он готовится в техникум, ему нужны свет и тишина. Через пять минут он уже кричал о другом:
— Ви байбаки! Ви свинi! Розвели тут свинюшник i сидять, як кнури! Чого твoi штани на столi лежать? Toбi шкафу нема, да?
Потом он прицепился к тому, что мы не снимаем сапоги за дверью, что у нас душно. Мы с Петькой только переглянулись: «Да-а…»
Васыль лег, накрылся с головой, но тут же вскочил и так, сидя на постели, кричал и болтал, к нашему неописуемому ужасу, весь вечер. Поведал, что он плотник и у него есть грамоты, что техникум, в который он готовится, заочный, показал свои книги, тетрадки, задачники, сообщил, что у него «дiвчина на Украiнi така, якоi на свтi нема», и прочел письмо от матери-старушки из села Старые Петривци: «Дорогий синочку! А еще посилаю тобi сала та груш десяткiв зо три. Та все плачу, щоб ти не похудав…»
— А где сало? — осведомился Петька.
— Еге! Я вже з'iв!
—
— Буде!
Этот чертов Васыль пришел — все перевернул, взбудоражил нас. Мы погасили свет, но спать не хотелось. Лежали в темноте, молчали. Потом Петька нерешительно спросил:
— А какие документы нужно для техникума?
Васыль подхватился с кровати, как бомба. Он, шлепая ногами, сначала побежал к выключателю, зажег свет, а потом уже, стоя посредине комнаты, завопил:
— Ах, трясця б тобi побрала! Та ти ж дурний, що ти ранiш думав? Ти ж електрик, тобi ж учиться та учиться! Треба учиться, поки молодий, а то потiм тебе й дiдько не заставить за книжку взятися! Вставай, паразит, стiльки дорог перед тобою, а ти тут закопався! Вставай, пиши заявленiе. Вставай, та вставай же!
Он тащил одеяло, бросал подушки. Петька моргал глазами и чесал в затылке. Они сели за стол и стали планировать Петькину жизнь. До меня, к счастью, в эту ночь очередь не дошла.
Но я сам уже не спал до рассвета и думал: в чем же дело? После школы был такой ужас, а теперь действительно передо мной открываются везде дороги. Что случилось с моими глазами и со мной? Нет, я, конечно, ни за что не останусь просто бетонщиком. На следующий год подам заявление в заочный строительный институт. Практика на производстве есть, за зиму можно подготовиться, все повторить и осилить немецкий.
«Нужно достать учебники, — думал я, — купить будильник. Нужно научиться не уставать на работе; после смены должен быть еще второй полный рабочий день; нужно сидеть по вечерам при лампе, читать новые книжки, не пропускать кино и газет, научиться быстрее собираться утром и высыпаться за шесть часов…»
И учиться, учиться!.. Долгие, многие годы. Мне хотелось сейчас же вскочить и бежать, покупать тетради, чернила, у меня руки чесались: я соскучился по всему этому!..