Проект Х
Шрифт:
На лице Пернача застыла маска мрачного самодовольства и торжества. Все отдам, лишь бы стереть ее, а лучше просто уничтожить, разбить! Зубы сжались до боли.
– Ты скоро будешь казнен, щенок, в наказание за то, что посмел встать у меня на пути. Умирать ты будешь медленно и в страшных муках, слышишь стук топоров? Это готовится твой персональный кол - толстый, чтобы твоя никчемная жизнь не закончилась слишком быстро. Что, сбледнул, герой? Вот я и посмотрю, каков ты на деле, а не только языком чесать.
– Ты сдохнешь, тварь. Вы напали не просто на человека, вы напали на помощника шерифа. Вас найдут и удавят - всех до последнего.
– Ишь ты, раскукарекался петушок, ниче, скоро я посажу тебя
Ердей молчал. Стоял он спокойно с удивительным достоинством. Захотелось умереть, вот прямо сейчас - все же легче, чем вынести ту казнь, что готовит мне враг. И словно откликаясь, сердце до боли сжалось и замерло. Неужели? Господи, помилуй!
– Нет? Тащите петушка к колу, пора начинать представление!
Меня отцепили от дерева и поволокли по траве. В глазах мутилось. Сердце молчало, дыхание тоже остановилось - значит, я умираю? Сквозь нарастающий шум в ушах до меня донесся негромкий, суховатый голос Ердея.
– Остановите их, воины, прошу вас.
Руки, еще миг назад упорно тянувшие меня, внезапно ослабели, и я мешком свалился на землю. Глаза открылись и откуда-то из невообразимой, прекрасной, сияющей небесной синевой вечности к нам спустились молчаливые воины на огненно-рыжих рогатых скакунах. Я не видел больше ничего, только их. Ясыги - копьеносные всадники из моего видения, ставшие явью. Сердце нерешительно ударило и снова начало биться.
Кто-то из бандитов, не выдержав напряжения, закричал и вскинул оружие, точнее, лишь попытался. И умер с копьем в груди, метко и безжалостно брошенным одним из воинов. Словно по команде воздух прорезала сталь - сраженные пробившими их тела насквозь треугольными наконечниками, разбойники падали, как трава от движения жнеца с косой. Уцелели только самые шустрые и сообразительные - успевшие бросить оружие и высоко поднять руки. Конвоиры упали на траву замертво, заливая ее алым из широких ран, по обе стороны от меня. Мощь бросков копий меня поразила. А вот моих сил не то что вскинуть руки, но и просто подняться просто не осталось, и я уже приготовился к неминуемой каре - убийцам русов незачем отличать одного из врагов от остальных, но вместо копья на меня налетел светлый пушисто-улыбчивый комок веселья и ласки - Мадху, откуда ты?
Чьи-то руки освободили запястья от браслетов. Родной Сашкин голос успокаивающе зачастил:
– Лежи, Слав, не вставай. Я осмотрю тебя сейчас, перевяжу, а дедушка зашьет большие раны, не переживай, он не даст ясыгам убить тебя. Может, ты хочешь пить, Слав? Я мигом принесу, только скажи.
– Не плохо бы водички, да...
– прошептал я пересохшим горлом.
Неужели смерть откладывается? А как оказывается просто все - раз и нет тебя. Словно лампочку выключила чья-то рука. И свет погас для тебя, но мир продолжает жить. Люди куда-то спешат, переживают по всяким поводам, радуются и страдают - живут, одним словом, а тебя уже нет. Елки. И хорошо если хоть кто-то поплачет о тебе, вспомнит добрым словом. Значит, жил не зря.
Стоп. Я-то жив! Откуда тогда все эти мысли, может, постэффект накатил? Вот сейчас принесут водички свежей, холодненькой, напьюсь вволю. Дырки во мне подштопают, а может и вовсе кетаса подкинут, глядишь, все махом заживет, как по волшебству. Но все мои самонастройки рухнули, стоило увидеть Пернача и на этот раз уцелевшего - с покорным видом поднявшего руки. Ах ты тварь! Удавлю, гадину! Кровь так ударила в голову, что я чуть не потерял сознание. Стоп. Всему свой срок.
Вот и вода. Жадно присасываюсь к горлышку и глотаю, давясь и фыркая живительную влагу. И словно оживаю. Выпил в итоге полный жбан, и куда только
– Лежи, Слав. Раны тела - не страшны, голова - бита сильно. И вчера, и теперь. Лежать надо.
Признавая правоту Ердея, остался лежать меж двух трупов - не самое приятное соседство. Копья из них воины давно уже выдернули, а теперь и самих бандюков их более счастливые сотоварищи поволокли за ноги к длинной, стремительно растущей яме к моему несказанному облегчению. Отсутствие Сашки продолжалось довольно долго или мне только так показалось? Зато возвращение получилось масштабным - ведя под уздцы заседланных Злодея и Гнедка, плотно навьюченных, сгибаясь под весом оружия. Одеял и разных сумок - как и дотащить получилось?
Свалив все в кучу, паренек без лишних слов снова исчез. Ердей, получивший таки необходимые средства, приступил к моему лечению. Дал мне разжевать некий порошок и, пояснив, что он поможет голове, очистил рану на ноге. Стянув края, смазал неким густым и весьма вонючим бальзамом, затем наложил повязку. Через некоторое время я весь покрылся бинтами - как мумия.
Удивительно, но сильной боли я во время всех этих манипуляций не ощутил или просто притерпелся? Сил хватало даже изредка бросать любопытные взгляды на ясыгов. Рослые, очень стройные, с широкими яркими глазами и молодыми, сурово-строгими, очень сосредоточенными лицами. Удивительно молчаливые. В каждом движении уверенность и никакой жесткости - плавность и непрерывность - текучесть. Да. Это настоящие бойцы. Одежда простая и неброская, зато удобная и добротная. В седельных кобурах я заметил винтовки. На поясах - патронташи. У одного - ручной пулемет. Все серьезно. Уверен, стреляют они не хуже, чем копья свои бросают. Двое остались в седлах, сверху присматривая за пленными, остальные уселись в сторонке в круг и не спеша, принялись жевать, не пойми что, запивая из настоящей братины, пускаемой по кругу.
– Что они пьют, Ердей?
– Это вода с каплей архаса - священного напитка ясыгов.
– Они каждый раз так делают? Когда едят?
– Увидишь сам. Нам предстоит долгий путь, Слав. Будет тяжело, но ты сильный и справишься. Оставить тебя здесь мне не позволят все равно.
– Так я пленник?
– Это решит Кута, предводитель войска.
– Твердо ответил старик-дахар.
– Тот самый убийца русов? Хмм... А вы? Что с вами?
– Вопрос этот волновал меня не меньше чем собственная судьба.
– Пришло время уйти из этих мест. Ясыги проводят нас к своему вождю, после увидим, куда укажет Господь.
– Так вам точно ничего не грозит?
На этот раз вопрос остался без ответа. Оружие мое оказалось полностью упаковано на заводном коне. Никто из воинов и не прикоснулся к нему, хотя, винтовки и пулемет бандитов они собрали и упаковали во вьюки. Значило ли это, что я не совсем пленник? Разберемся. Для Ердея приготовили специально сделанные носилки, закрепленные меж двух рогатых скакунов. Не прошло и двух часов, как мы выступили в путь. Бандитов скрутили и, усадив на коней, повели вперед. Меня связывать не стали, но никаких сомнений в способности всадников-ясыгов настигнуть любого беглеца, сидящего даже на таком стремительном жеребце, как Злодей, не возникало, как и сил на что-то большее, чем просто сидеть, мерно покачиваясь в такт мягкой, убаюкивающей иноходи чудо-скакуна. Да и куда бежать? Зачем?