Проект Х

Перунов Антон

Не пора ли пойти в храм? И чего я так испугался? Что за робость такая? Нельзя больше вилять и себя обманывать - я попросту трушу идти туда, в дом Божий. Слишком много за мной греха. Но ведь просто зайти я могу? Ненадолго. Собравшись с силами, оторвался от лавки и медленно побрел к церкви. На душе воцарилась странная тишина. От того, что иду - стало легко. А от предчувствия встречи -

томительно-тревожно. Перед невысоким крыльцом остановился и, повторяя 'Господи помилуй' трижды перекрестился с поклонами. Тихо потянул дверь на себя и шагнул внутрь.

Внутри царил теплый, желтоватый, от горящих лампад и свечей, сумрак. Широкий иконостас с длинными, во всю ширину поперечными балками расписанными чудными зелено-красно-желтыми цветами и травами занимал всю стену, поднимаясь под потолок. С икон на меня смотрели лики святых, Богородицы и самого Иисуса Христа. Горло перехватило от волнения и я зашептал 'Отче наш'. Сколько простоял так, не знаю. Время остановилось.

В какой миг я ощутил присутствие человека рядом, сказать не берусь. Вот словно он все время так и стоял тут. Осторожно повернул голову и увидел облаченного в длинную рясу священника. На груди его сиял серебряный крест, сильное, сосредоточенное лицо, украшенное широкой седой, чуть вьющейся бородой показалось удивительно родным и словно знакомым. Я замер, не зная, что делать дальше. Отец Дмитрий, а это мог быть только он, протянув руку, коснулся моего плеча и стал негромко читать молитвы, словно предлагая присоединиться к его служению.

Спустя время, он повернулся ко мне и спросил:

– Не желаешь ли исповедаться, сын мой?

Слова сомнения, ведь я не поствовал положенное время и не молился, готовясь к принятию святых Даров, замерли на моих губах. В глазах батюшки я словно прочел - не причащаться тебя зову, а на исповедь. Да и все эти дни ничего кроме постной пищи я не ел, вот ведь как получается.

Отец Дмитрий возложил край епитрахили мне на голову, и я с полной искренностью долго исповедался, рассказывая о совершенных прегрешениях. Священник лишь изредка, видя мое волнение, мягко направлял, ободряя или подсказывая. Когда я замолчал, батюшка прочел

надо мной молитву и знаком указал, чтобы я поцеловал, лежащие на аналое Крест и Евангелие.

– Благословляю тебя на причащение Святых Христовых Тайн. А теперь скажи, что тяготит твою душу, к чему она стремиться?

– Отче, я очень хочу вернуться домой. Но не ведаю. Какой путь ведет туда.

– Нет ничего невозможного для Господа. Если именно этого жаждет твоя душа - иди домой.

– Но как? Неужели здесь я могу...
– Волнение сдавило обручем мою голову, сжало до безумной боли. И лишь прикосновение иеромонаха вернуло меня в реальность.

– Не будь так страстен, сын мой. Поступок - всего лишь шаг на нашем пути.

– Что я должен сделать? Как могу вернуться?
– Мысль о самой возможности оказаться дома, рядом с родителями, увидеть отца и мать, сестру и родной город словно вернула меня в далекое детство, когда верилось в подлинное чудо, когда знал - счастье возможно, надо лишь не проспать, не пропустить его.

– Тебе нужно всего лишь сделать шаг. С верой в Господа. И ты сможешь вернуться туда, где твой дом.

– Прямо сейчас?
– растерянно-сбивчиво переспросил я.

– Да, можно и сейчас.
– Спокойно подтвердил отец Дмитрий.

– Но как же Ердей? И Сашка мы даже не попрощались, он же стал мне другом...

– Ты говоришь о девице Александре?

– Девице? Постойте, но ...
– Переел глазами, словно наяву встало лицо Сашки-Александры, как оказалось...

– Еще минуту назад ты так жаждал вернуться, так что же тяготит тебя теперь?
– Остановил мои излияния священник.

– Да, все верно. Мне надо идти. Пусть у них все будет хорошо, попрощайтесь с ними за меня. И спасибо вам, отче, за все.

Я перекрестился, глядя на образа, и сделал шаг.

Крутой берег родной Оми, белые стены знакомого храма святой Параскевы-Пятницы. Колокольный звон летит вдаль, люди выходят из храма, а я, стою на ступенях, не в силах поверить в реальность происходящего.

Я вернулся домой.

конец.