Проект: клон Гитлера
Шрифт:
— Всё-таки, Припрыжкин, ты редкий везунчик: ещё недавно я бы тебя удавил, а теперь даже выгодную работёнку подброшу, так что и с долгом рассчитаешься и ещё с наваром останешься.
— Моя фамилия Прыгунов.
— А я сказал Припрыжкин. И останешься Припрыжкиным, пока должок не отдашь. Ты меня понял?
— Ну ладно, я тебя понял. Что делать то надо.
— Вот это уже другой разговор! Понимаешь, мне снова понадобился суперклассный фотограф. И не какой-нибудь там штатный пижон из глянцевого журнала, а настоящий художник. Но чтоб не свихнутый был на искусстве, а понимал, что такое крепкое профессиональное коммерческое фото.
— Сделаем.
— Трёшка. Но с командировкой в тёплую страну за мой счёт.
— Уже согласен. А что снимать будем?
— Понимаешь, тут такое дело подвернулось… А пойдём-ка мы где-нибудь сядём, а то стоим на проходе, людям мешаемся.
На парковке телецентра Бориса ожидал наглухо затонированный немецкий джип с транзитными номерами.
— Прошу! — широким жестом хозяин внедорожника пригласил Прыгунова в свою машину.
— Помниться, в прошлую нашу встречу у тебя была семилетняя японка.
— Так работаем! Повышаем, так сказать, благосостояние. Не то что вы — алкоголики-тунеядцы.
В салоне Борис включил музыку, разлил по пластиковым стаканчикам только что купленный в буфете коньяк. Выпили. Наконец, Боря заговорил о деле:
— Тут у меня появилась информация… только давай сразу условимся — никаких имён. Так вот, разговорились мы с одним парнем и он мне рассказал, что занесло его аж в Аргентину. Строили они там комбинат, а попутно хватались за любую халтуру. А так как парень этот классный инженер-электрик, то вышли на него какие-то ребятки, и попросили что-то там наладить по электрической части в местном госпитале. Бабки пообещали солидные. Ну и чувак обрадовался. В общем, привезли его в какой-то посёлок и завели в особый бункер. И вот он утверждает, что будто бы видел в этом бункере самого Гитлера. По его словам, он в виде мумии, а с ним и ещё какие-то высокопоставленные фашисты. Лежат они там в особых стальных гробах, и специальная аппаратура поддерживает внутри определенный режим. Тела, мол, в старинных мундирах при орденах. Одним словом, всё чин чинарём. Только приходи и фоткай весь этот беспредел. Чуешь, куда я клоню?
Макс озвучил первую версию, которая пришла ему на ум:
— То, что разговор у вас был по пьяному делу, я уже понял. Много выпили то?
Боря виновато поскрёб пятернёй бритый затылок:
— Да и я вот засомневался и на следующий день снова с ним на эту тему переговорил, но он клянётся и божится, что всё действительно видел своими глазами. И вот что я подумал: если каким-то образом снять весь этот холодильник на фото и видео, то это ведь можно отлично продать. Как думаешь?
— Не знаю-не знаю… Но по-моему, всё это лажа какая-то. А сколько он денег хочет?
— Понимаешь, он сам ехать боится. Говорит, на обратном пути всю их бригаду вместе с автобусом под откос пустили — в пропасть сбросили. Будто бы специально всё подстроили под случайную аварию на горном серпантине. Он, мол, только один чудом и уцелел, да и то лишь потому, что в самом заду автобуса между тюками с барахлом сидел, они заместо подушек безопасности сработали. Карту нарисовать он обещает за шесть тысяч долларов, но сам ехать отказывается. Но думаю, я его смогу уговорить. Теперь фотограф у меня есть, остаётся только нанять крутого спеца по безопасности, и можно выруливать на взлёт.
— Да, но у меня есть одно условие. Я хочу взять с собой девочку-журналистку — эта смелая мысль только что пришла в голову Прыгунову. На прошлой неделе он случайно
Откуда она приехала в Москву, Максим уже успел забыть, но вот её немного грустные глаза умного доверчивого ребёнка никак не шли у него из головы. Никакого блата в столице у этой Саши не имелось. И при этом девчонка мечтала об успешной карьере, хотя совершенно не была готова платить за неё стандартную в подобных случаях цену. Ведь не секрет, что маститые мэтры эфира часто берут под своё крыло симпатичных провинциалок на вполне определённых условиях ответной благодарности. А эта была просто пришелицей из позапрошлого века. Таких девочек с высокими нравственными принципами в нынешней России давно не выпускают. И если он ей не поможет, то её гарантированно ждёт полнейшее разочарование в этой жизни.
— Ну ты и наглец, Припрыжкин! — усмехнулся Борис в ответ на его просьбу. — Кругом мне должен, а уже условия ставишь! Хотя ладно, бери свою боевую подругу, но при условии, что она хорошо смотрится в купальнике.
Только в аэропорту выяснилось, что Макс и его юная протеже полетят по самым дешёвым билетам, в то время как Боря и нанятый им громила из бывших спецназовцев намерены с комфортом путешествовать в бизнес-классе. Ещё с ними должен был лететь мужичок лет сорока, судя по его говору он был с Украины. Его Борис тоже не посчитал нужным брать в салон для избранных. Такая дискриминация, да ещё на глазах у смотрящей на него снизу вверх девочки чрезвычайно оскорбила Максима. Он тут же полез в бутылку: демонстративно поставил на пол возле стойки регистрации сумки с аппаратурой и потребовал немедленно обменять их билеты.
— Мы что тебе, чёрные рабы, чтобы смотреть из третьего класса, как вы будете весь полёт жрать икру и запивать её марочным коньяком?!
Хотя Прыгунова многие и считали простаком, на самом деле трезвый он был очень расчётливым и жёстким парнем со своими отчётливыми понятиями о справедливости. Вот и теперь, устраивая скандал всего за полчаса до вылета, Макс знал наверняка, что продюсеру их экспедиции придётся уступить перед шантажом. Как Максим и рассчитывал, на этот раз Боре пришлось уступить, тем более, что рядом были пограничники и полицейские. Боря изобразил на лице добродушное удивление:
— Ты что, обиделся? Сказал бы сразу, что для тебя это так важно, я бы себе взял третий класс, а тебя устроил в кожаное кресло в носу салона. Но, откровенно говоря, ничего стоящего там нет: коньяк в три раза дороже, чем на земле, а еда как в заводской столовке. И кстати, в случае авиакатастрофы выживают обычно те, что сидят в заднице самолёта… Но если ты так хочешь, то пожалуйста! Только доплату за билеты я вычту из твоего гонорара.
— Самоуважение того стоит — гордо взглянув на свою спутницу, согласился Макс.