Проект «Сфинкс»
Шрифт:
— Откуда же мне знать? Работали в сфере ритуальных услуг? Верно?
— Ха-ха-ха! — рассмеялся Карл. — А вот и не угадал! Я работал клоуном в провинциальном цирке.
— Кем? — удивился Зигфрид. Чего-чего, а такого он и предполагать не мог.
— Примечаю, ты мне не веришь? Ну и не надо.
— Просто… странно как-то.
Хольман сложил губы бантиком и, задорно мотнув головой, свистнул:
— Фью-ю-ю-ть!
А затем:
— Дамы и господа! А вот и я! Ваш Коротышка Шульц! — заорал дурашливым голосом. — Во как! Каково,
Вайс, не отрывая взгляда от мешка, смущенно пробормотал:
— Простите, господин обер-шарфюрер, мне показалось, — и поднял мешок.
Похоронная команда растворилась в стенном проеме и, пройдя через узкий коридор, оказалась перед овальной железной дверью. Слышался пронзительный свист: откуда-то снаружи через щели поступал свежий холодный воздух. Хольман бросил мешок, подошел к двери и, повозившись с замком, распахнул ее внутрь.
— Тащи туда! — приказал Хольман, указав факелом в темноту. И отошел в сторону.
Вайс отдал свой факел Хольману, приподнял тяжелый мешок — так, чтобы он оказался у него под мышкой — и волоком потащил в темный проем. Молчаливый Хольман шел вслед за ним, освещая путь.
Они оказались на дне небольшой круглой шахты метров пяти в диаметре. Бетонное дно потрескалось, сквозь трещины просвечивался лед. Здесь лежала дюжина таких же брезентовых мешков, сваленных в кучу. Вайс положил труп Крюгера рядом, разогнулся и осмотрелся.
Стены, вырубленные в горной породе, были скреплены металлической каркасной конструкцией и уходили высоту метров на сорок. Сверху через стальную решетку просачивался бледный, голубоватый свет.
— Где мы? — спросил Вайс, задрав голову вверх и близоруко морщась. На его лицо падали осколки маленьких снежинок и тут же таяли.
— В заброшенной вентиляционной шахте номер три. — При свете факелов лицо Хольмана выглядело как маска смерти в сюрреалистическом кошмаре. — В этом месте дьявол пожирает грешников, вбирая их в свое огромное чрево! Добро пожаловать в Вальхаллу, парень!
И демонически рассмеялся, щерясь блестящими железными зубами…
4. Исповедь барона
Сентябрь 2010 года. Россия. Москва.
Старик смотрел куда-то вдаль: сквозь стену… сквозь время… сквозь реальность. Он что-то вспоминал… или просто не знал с чего начать разговор.
Напольные часы отбили восемь раз. Звук был громкий, как удары гонга.
Старик вздрогнул, моргнул глазами — взгляд замер на Николае.
Они смотрели друг на друга.
— Ты хотел мне что-то рассказать… — напомнил Ник. — Я тебя слушаю,
В воздухе повисла тяжелая пауза.
— Николай, — медленно произнес старик, — я не хочу, чтоб ты подумал, что твой дед утратил рассудок и впал в маразм… Я столько раз все прокручивал в своей голове, а теперь не знаю с чего и начать…
— Начни с главного, — понимающим тоном сказал Ник. — Обещаю: смеяться не буду.
Дед очень долго смотрел на внука. Потом — со вздохом выдавил:
— Ладно… Ситуация сложилась так, что я вынужден все тебе рассказать. Надеюсь, ты поверишь мне и прислушаешься к моим словам сердцем, а не только рассудком…
В первый раз Николай слышал в голосе деда дрожащую рассеянность и колебание. Блеск в глазах старика угасал. Он лежал на диване, подремывая: видимо, лекарство, введенное врачами, начинало действовать.
Старик секунду помолчал. А потом сказал такое, и сказал так небрежно, что на какое-то мгновенье у оторопевшего Ника просто отнялся язык:
— Скажи, Коля, как меня зовут?
— Да… Но… — в голосе Николая сквозило замешательство. Слова камнем застревали в горле. — Но зачем ты это у меня спрашиваешь?
— Назови мое полное имя и фамилию! — непоколебимым тоном потребовал дед.
— Эдуард Федорович Воронов, — ответил Николай и подумал: «Что вколол ему чертов Айболит, отчего деда так понесло? Зря я ему деньги дал. Старик и имя свое забыл… да и бледный какой-то. Не дай бог сознание потеряет. Что потом делать?»
— Нет. — По лицу старика расползлась странноватая и немного отстраненная улыбка, которая тут же исчезла. — Я барон Эрих фон Фогель.
— С тобой все в нормально? — встревожился Ник. — Может, врачей вызвать?
Дед снова долго и проницательно смотрел на внука.
— Да-а-а! — наконец протянул он, усмехнулся. — Похоже на безумие, не правда ли? Я ожидал подобной реакции. Спасибо, что хоть сдержал обещание — не смеяться. А теперь слушай и не перебивай.
Ник не знал, что и ответить.
— Я родился в тысяча девятьсот восьмом году в Германии, — начал старик. — И являюсь потомком древнего рода баронов фон Фогелей, берущего свое начало с четырнадцатого века. Не буду в подробностях посвящать тебя в далекое прошлое наших славных предков — это сейчас не главное…
Старик закашлялся и попросил воды.
— Ты уверен, что с тобой все нормально? — настойчиво переспросил Николай, подав деду стакан с водой.
Старик сделал большой глоток, обтер губы рукой и, глубоко вдохнув, продолжил длинный рассказ, смотря в окно, за которым колыхалась листва старого дерева.
Николай слушал его, не перебивая, пока старик снова не закашлялся и попросил воды.
— Дедушка, как же ты выбрался из Антарктиды? — спросил Николай, подавая стакан. У него в голове скопился целый вагон вопросов, ему не терпелось их задать, но с дедом этот номер не прошел: тот любил порядок во всем, а в изложении мыслей — тем более.