Проект "Вервольф"
Шрифт:
На другом конце двора желтела сарайка с односкатной шиферной крышей, там дворничиха хранила вёдра, мётлы, лопаты и лом в два моих пальца толщиной. Помню, как-то зимой я помогал ей долбить лёд, ух и наломался тогда.
Сама Ермиловна в сером халате, коричневых колготках и чёрных галошах великанского размера собирала в мешок сметённый в кучу мусор с детской площадки.
Я помахал бабульке, она мне ответила тем же и снова заскребла совком по асфальту.
Возле контейнеров звякали пустыми бутылками местные бомжи: двое неопрятных мужиков, одетых во что попало, и непонятного
За разросшимся кустом сирени загрохотал грув — метал. Ермиловна схватила метлу и поковыляла к дороге, кому-то грозя кулаком. Музыка внезапно оборвалась, и на въезде во двор появился самодельный кабриолет из древней «копейки».
Кабан в своём репертуаре: он, наверное, и войну в праздник превратит, дай только волю. Год назад где-то купил за смешные деньги это ведро с болтами, заперся с ним в гараже, а через три месяца, под восторженные визги девчонок, явил нашему взору суперкар канареечного цвета с застывшими по бокам языками рыжего пламени.
Шелестя бмвэшным движком, тюнингованный ВАЗ проехал мимо дремлющих под тополями иномарок, развернулся перед мусорными баками и скрипнул тормозами рядом со мной.
За рулём сидел сам хозяин этого чуда Миха Кабан — блондин с широким лицом, ямочками на щёчках и синими, как небо, глазами. На пассажирском сиденье скалил лошадиные зубы Лёха Жеребец — худосочный брюнет с носом картошкой, крупным ртом, слегка оттопыренными ушами и коричневой родинкой на подбородке. Интересно, откуда у него фингал? Насколько помню: вчера его вроде не было.
На заднем диване, положив широкую, как лопата, ладонь на кожаную спинку, развалился Димон Кардиф — темноволосый коренастый парень, бывший борец. Пивного цвета глаза насмешливо смотрели из-под кустистых бровей, косая черта плотно сжатых губ прошла над выпирающим подбородком со звездовидной ямочкой, из которой торчал пучок чёрных волосков.
Все трое в походной одежде камуфляжной расцветки. «Значит, рыбалка», — подумал я и не без радости отметил, что мои способности к логическому мышлению не пострадали после затянувшейся вечеринки.
— Хорош тормозить! — крикнул Лёха. — Садись уже, поехали.
Я будто ждал этого окрика. В несколько шагов преодолел разделявшее нас пространство, забросил рюкзак в салон, перепрыгнул через закрытую дверь и только успел приземлиться на сидение, как Мишка выжал сцепление. «Жига» с пробуксовкой рванула к склонившейся над дорогой сирени, спугнула выбежавшую из кустов собаку и, свистя покрышками, свернула в проезд между домами. Ермиловна что-то крикнула нам вслед, но я не расслышал, потому что Кабан врубил магнитолу.
Из узкой и кривой кишки проулка мы выскочили на ровную и широкую дорогу. По улице недавно прошли поливальные машины, умытый асфальт блестел вулканическим стеклом, пахло прибитой пылью. Свежий ветерок шелестел листвой лип, перебирал ветки черёмух, яблонь и тополей, свистел над головой, приятно щекотал кожу, трепал волосы. В окнах типовых домов отражалось недавно
Галки, чернея спелыми ягодами на деревьях, галдели, перебивая друг друга. Я представил, что будет, если их нечаянно спугнуть и пожалел об отсутствующей крыше. Как-то не хотелось попробовать себя в роли памятника.
В столь ранний час людей на тротуарах почти не было. В основном прогуливались хозяева со своими питомцами, да бегали спортсмены — любители. Лёха что-то крикнул красотке в чёрных лосинах и синем топе, но та была в наушниках и не услышала или просто сделала вид. Тогда он помахал ей рукой, девушка махнула в ответ, и Жеребец расплылся в довольной улыбке.
В колонках по — прежнему рычали электрогитары, грохотали ударные, лаял солист так любимого Михой «Слипкнота». Никогда не думал, что метал может стать колыбельной. Тёплый ветерок и нежные лучи ласкового солнца действовали усыпляюще. Поначалу я боролся: честно пялился по сторонам, считал фонарные столбы и припаркованные автомобили, разглядывал рекламные щиты, наперебой предлагавшие купить квартиры и новые телефоны, взять кредиты для отпуска, пользоваться услугами известной компании из трёх букв. Даже пытался поговорить с Димоном, но шум колёс и свист ветра быстро прервали нашу беседу.
Я откинулся на спинку сиденья и стал считать ворон. Но и здесь меня ждало разочарование: в небе всё больше летали голуби. Тогда я переключился на них и уснул где-то на третьем десятке.
Очнулся я от лёгкого тормошения за плечо и сразу же уловил перемены: воздух отличался свежестью, звенел от пения птиц и приятно пах дымком. Я огляделся. Наш лимузин стоял посреди большой поляны, на которой уже были разбиты две палатки. В стороне от походных жилищ весело потрескивал костёр. Перед ним колдовал седой мужик в заправленных в сапоги серых штанах и зелёной рубахе с закатанными по локоть рукавами. Он что-то строгал в огромный котёл.
Лужайку со всех сторон окружали сосны, на востоке виднелась узкая брешь просеки, через которую мы и приехали сюда. Зелёные щётки крон причёсывали кудрявые облака, толстые, янтарного цвета стволы поскрипывали, перешёптываясь с ветром. В траве громко стрекотали кузнечики, в кустах папоротника шуршали грызуны, из леса доносилось раскатистое кваканье, не иначе там было озеро или болото. Солнце уже слегка припекало, судя по его высоте над шапками сосен, время близилось часам к десяти, ну или половине одиннадцатого утра.
— Всё, Саня, приехали, ночью храпеть будешь, а сейчас пора за работу, — сказал Димка, заметив, как я открыл глаза.
— Какую работу? — в моём голосе прозвучало неприкрытое удивление.
— Поисковую. Забыл, что вчера произошло? — Я потряс головой, но, видимо, не настолько энергично, чтобы убедить Димона. Кардиф криво усмехнулся: — Не ври. По глазам вижу — забыл. Ладно, не парься. Ну, перепил и что из этого? Бери лопату и айда за мной. По дороге всё расскажу.
Он подхватил с земли шанцевый инструмент, зашагал неторопливо, вразвалочку, в сторону леса, где уже звонко звучали голоса наших друзей. Я протёр глаза, энергично помассировал уши, гоня прочь остатки сна, и выскочил из машины.