Проект Ворожея
Шрифт:
– Эксперт по чему? – еще больше заинтересовался Пономаренко, цапая протянутую тонкую кисть вежливо улыбающейся, но не смотрящей на него прямо Влады и задерживая ее дольше, на мой взгляд, необходимого.
– Неплохо пристроился! – проигнорировал я его вопрос и кивнул на ближайший роскошный особняк.
– Куда распределили, – забегал он глазами. Ага, а то я не в курсе, как это происходит. Да и плевать, собственно.
– Славский Сергей Николаевич, – тут же перешел к делу я. – Что можешь сказать по нему?
– Ничего, – Пономаренко уткнулся взглядом в
– То есть на твоей земле зарегистрирован человек, неоднократно имевший приводы за домогательство и даже осужденный за попытку изнасилования, а ты ничего о нем не знаешь?
– Так то же все у него еще по малолетке было и при прежнем участковом, я тут всего три месяца. При мне все тихо. Его же тогда признали с отклонениями, и мамаша устроила в частную психиатрию. Как выписался через два года, так и сидит тихо.
Конечно, я целенаправленно вынудил Пономаренко защищаться, потому что… ну раздражал. Хотя вполне возможно, дело не в нем, а в полной безэмоциональности и отстраненности Влады по дороге. После нашего разговора она не выглядела ни грустной, ни сердитой, ни задумчивой – вообще никакой. Смотрела невозмутимо на дорогу, иногда задавая вопросы по делу. Зато я только и ловил себя на том, что кошусь на нее постоянно в поисках не пойми каких признаков. Ну не идиот ли после этого?
– Что ты под этим «тихо» подразумеваешь? – грозно нахмурился я.
– Дома сидит большую часть времени за компьютером. Ничего не употребляет, не замечен, по крайней мере. Нигде не работает, его мать содержит, слава богу, позволить себе может. С соседями не общается почти. Ни от кого жалоб на него не поступало. Короче, явно исправился и все такое.
– Да неужели? – Ага, настолько исправился, что зверски замучил пятнадцатилетнюю девчонку. – И ничего тебе твои источники на него не нашептали?
Пономаренко замялся и теперь уже совсем смутился.
– Не сильно-то я тут богат осведомителями, капитан, – пробормотал он.
И то верно. В таком районе если и есть алкаши и наркоманы, то элитные, а не опустившиеся нищеброды, которые станут стучать ментам на друзей и собирать сплетни, лишь бы самих за задницу не прихватывали. Они скорее сами на погоны участковому по крупной купюре повесят, чтобы отвалил и замял все по-тихому.
– Ладно. Спасибо за необычайно ценную информацию, – язвительно подвел я черту, и в этот момент около нас притормозил микроавтобус с группой быстрого реагирования и из него почти на ходу выпрыгнул Василий, демонстративно помахивая нужными документами.
– Ну, понеслась! – пробормотал я и кивнул Владе на мою машину: – Сидите там, госпожа Арифеева, и носа не высовываете, пока я сам лично не приду и не скажу что можно.
– Как прикажете, капитан Чудинов. Вы тут главный, – спокойно ответила она. Ну да, я главный, только вот еще бы и собственные эмоции подчинить, а не пялиться побитой псиной ей вслед.
Никакого особого экшена при задержании не случилось. Все предсказуемо. Сначала Пономаренко минут десять торговался по домофону с матерью подозреваемого,
– Берем его! – скомандовал я, и спустя минут пять помятый и взъерошенный Сергей Славский стоял передо мной. Руки скованы за спиной, ворот серой футболки разорван, губа разбита, но взгляд полон спокойного презрения, которым он щедро поливал всех нас. Высокий, длинноногий, но не дрыщ. Он выглядел заметно повзрослевшим, в глазах ни тени того испуга и растерянности, которые я увидел на фото трехлетней давности в нашей базе.
– Сережа-а-а! Сынок! – из дома выбежала женщина средних лет в шелковом темно-синем халате, развевавшемся на ветру. Один из бойцов перехватил ее, не давая приблизиться, что привело к приступу натурального безумия.
– Не трогайте! Твари! – рвалась она из рук спецназовцев, так и метясь длинными ногтями в лицо. – Вы – сволочи! Мой мальчик ни в чем не виноват! Все эти сучки сами его всегда провоцировали! Я им всем рты их поганые позамазываю!
Она проклинала нас и вела себя как полоумная, крича сыну, что вытащит его очень скоро, и сулила нам массу неприятностей. Ничего необычного. А вот поведение самого Славского было весьма показательным. Он ни разу даже не взглянул в ее сторону, словно и не слышал, и вообще не произнес ни единого слова, а только наблюдал за всеми с таким видом, будто мы – приглашенные клоуны, тщетно пытающиеся его позабавить. Ну ничего, посмотрим, что дальше будет.
Со двора я вышел вместе с бойцами, выводившими Славского, и глянул в сторону своей машины, желая увидеть реакцию Влады. Но в салоне было пусто. С вмиг забухавшим о ребра сердцем крутанулся, осматривая пустынную в такой час улицу.
Рванул к машине, тщетно выискивая ее, и, не особо беспокоясь о том, кто меня услышит, заголосил:
– Влада! Где ты?!
Она выскочила из-за ближайшего угла, озабоченно хмурясь. Лицо немного раскраснелось, дыхание – сбившееся, как после бега.
– Какого черта ты творишь? – налетел я на нее. – Разве я не сказал тебе сидеть в машине и никуда не высовываться?
Она рассеяно глянула на меня, словно и не замечая моего состояния, и я сразу понял, что опять наблюдаю последствия работы ее дара. Вот только моим взбрыкнувшим в испуге за нее нервам было начхать, что там ее в очередной раз посетило. Прямо руки сводило от желания схватить ее, встряхнуть и заорать на всю улицу, чтобы не смела больше пропадать без предупреждения.
– Мне показалось, Антон… – пробормотала она. – То есть… Я почти уверена, что что-то увидела.
Показалось ей!
– В машину сядь, – прошипел я змеюкой, которой наехали на хвост большегрузом. – Мы потом поговорим!