Проезжий

Ламур Луис

Весь день я дремал, иногда крепко засыпал, а перед закатом привел лошадей, не спеша упаковал сумки, вскочил в седло и отправился в путь. Сборы потребовали всех моих сил, и, сидя верхом, я чувствовал себя как выжатый лимон. Чтобы не ехать одной и той же дорогой, я спустился к Сприиг-Галч и по траве двинулся в восточном направлении, по дороге удалось напоить лошадей.

На вершину горного кряжа тянулся след, протоптанный лошадьми, я воспользовался этой тропой. Ехал медленно, время от времени останавливаясь и отдыхая. Перевалив через

вершину, я очутился в красивой осиновой роще, где побывал несколько дней назад. Был уже поздний вечер.

Обдуваемый прохладным ветерком, я сидел верхом и смотрел на ранчо, над трубой которого поднимался голубой дымок. Огни уже погасли, видно, в доме все легли спать.

И тогда я отпустил коня.

Он знал свою конюшню и, вероятно, туда вернется. Лошади не любят покидать свой дом, но им также трудно расставаться со своим табуном, не хочется уходить от других лошадей, с которыми они долго общаются. Если конь пойдет за мной следом в город, я не стану винить его за это. На нем не было уздечки, и меня не смогут обвинить в том, что я его украл. Но я надеялся, что он вернется туда, где его кормили.

Я выбрал дорогу, которая снова привела меня в осины. Листья уже начинали менять цвет, близился листопад, и вскоре все деревья оденутся в золото, а тропинка, по которой я ехал, будет похожа на проход между рядами в огромном золотом храме. Листья перешептывались, мягко покачиваясь на ветках.

Прежде чем выехать на главную дорогу, я остановился. Стояла тишина, и никаких признаков поздних путников я не заметил. Где-то далеко раздался гудок паровоза, но тем не менее я быстро пересек дорогу и спрятался в лесу. Только примерно через час, когда совсем стемнело, отправился в Пэррот-Сити.

Во многих домах вдоль улицы горел свет. Я привел лошадей в платную конюшню и расседлал, оставив все свое добро с разрешения конюха в небольшом сарае рядом.

— Не беспокойтесь, — заверил он, — здесь никто ничего не украдет.

Я дал ему полдоллара, и у него развязался язык.

— Видел тебя как-то! — сообщил он. — Ты разговаривал с девушкой Джанет Ле Коди.

— Хорошая девушка, — между прочим заметил я.

— Да, кажется так. — Он прикурил трубку, бросил на землю спичку и сплюнул. — Она водится с плохими людьми. Парень со светлыми усами, похожий на горожанина.

— Встречал его здесь. Ты его знаешь?

— Знаю таких людей, как он. Он либо азартный игрок, либо волочится за богатыми женщинами. Не нужно принимать его за простака. Крайне неприятный тип. — Конюх искоса посмотрел на меня. — Он носит оружие. Какой-то небольшой крупнокалиберный пистолет. В кобуре в верхней части рукава. Поднимет руку, а пистолет скользит по руке и падает прямо в ладонь, так, что никто и не заметит. Я видел, как однажды он проверял пистолет в сарае. Думал, что его никто не видит.

Что касается Ле Коди, то она приличная девушка. Каждый знает. А этот все вокруг нее вертится, предлагает помощь… Как бы не случилось

беды. Интересно, зачем он это делает?

Выждав минуту, я спросил:

— Между нами говоря, она является владелицей половины ранчо на Черри-Крик. Но у меня есть подозрения, что ей принадлежит и все ранчо.

— Ранчо, где живут женщины?

— Да. Я кое-что там приводил в порядок. Это место требует рабочих рук.

— Я знаю. Филлипс запустил его. Он увлекся какой-то женщиной.

— Миссис Холлируд.

— Так ее зовут? Мне казалось, она молода. — Он сделал паузу. — Я где-то раньше ее встречал.

— Где?

Он пожал плечами.

— Не вспомню. — Он затянулся, а потом чертыхнулся: трубка потухла. — Некоторое время я жил в Денвере. Был тюремщиком. — Он взглянул на меня. — Может, я не видел ее. Или обознался. Откуда мне знать! У тебя здесь есть дело. Я понял это по тому, как ты въехал в город. У тебя на лице написано.

— Джанет Ле Коди в городе?

— Сейчас в городе, но утром ее здесь не будет. Я слышал, как тот парень по имени Пелхэм предложил отвезти ее завтра на ранчо Черри-Крик. Говорил, что узнал, как туда добраться.

— Он владелец сверкающего кабриолета?

— Да.

Я заказал себе койку в комнате на троих, а потом пересек узкую пыльную улицу и вошел в кафе, чтобы перекусить. Джанет Ле Коди сидела за столом и была одна.

— О? Я думала, вы уехали.

— Я вернулся.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— У вас больной вид. Вы бледны.

— У меня возникли проблемы. — Я поставил чашку на стол. — Мэм! Если бы я был на вашем месте, я бы нанял хорошего адвоката. Я бы поехал в Энимас-Сити или в новый город и нанял адвоката. Вам понадобится адвокат.

— У меня есть друг, который мне поможет.

— Пелхэм? Верно говорю? Вы давно его знаете?

— Нет, но…

— Сказать, где он был сегодня?

— Нет, зачем? Дело в том, что сегодня я его не видела.

— Я тоже его не видел, но его экипаж большую часть дня простоял на ранчо Филлипса.

— Но этого не может быть. Сегодня он собирался по делам в Мэнкос. Он мне так сказал.

— Экипаж стоял там почти весь день.

Она улыбнулась.

— Наверное, вы ошиблись. Все экипажи так похожи. — Она холодно посмотрела на меня поверх чашки. — Если вам известно, что там находился его экипаж, значит, вы сами там были.

— Да, мэм. Я лежал. Меня ранили. В тот момент я просто хотел остаться в живых.

— Ранили? — Она была потрясена.

— Да, мэм. Кто-то следил за мной. Выстрелил, но не убил, как задумывал. В момент выстрела я пошевелился, пуля задела спину и голову. — Я слегка повернул голову и показал ей. — Я обработал рану сосновым соком, чтобы остановить кровотечение. Это здорово помогает.

— Вы не обращались к врачу?

— Нет, мэм. Похоже, здесь действует беззаконие. Когда нуждаешься в органах порядка и закона, их никогда не оказывается рядом.