Профессионал
Шрифт:
Чересчур сильная стимуляция. Ему видно, что я дрожу?
Когда мы выехали на шоссе, ведущее к выезду из города, и машина разогналась до ста двадцати километров в час, он приказал:
Пристегнись.
Его тон мне совсем не понравился, работая официанткой, я часто слышала что-то подобное.
А то что?
– я прищурилась.
– И ты правда назвал меня тогда зверьком?
Если я говорю тебе что-либо сделать, в твоих интересах подчиниться, зверек.
– Без предупреждения он протянул руку и защёлкнул мой ремень, грубо задев мою грудь локтём
Я вспомнила, как однажды меня задержали за пьянство в публичном месте после футбольной игры; мысленно я приказывала себе собраться и прийти в себя, чтобы отговорить полицейского от выписывания мне большого штрафа. Перестань бубнить, Нэт, и отвечай славному офицеру! Не ОЦИФЕРУ, идиотка! Не смей хватать его блестящий значок, не смей... ЧЁРТ, НЭТ!
Именно так я себя сейчас и ощущала: под воздействием.
Воздействие, которое оказывал на меня Севастьян, я стряхнуть не могла. Я испытывала к нему какое-то ошеломляющее притяжение, какую-то необъяснимую связь.
Какой бы дурацкой эта идея не была, я продолжала желать метафорически потрогать его значок.
Нет-нет-нет, надо сконцентрироваться на получении информации.
Ты держишь свои обещания, Севастьян?
Только тебе и твоему отцу.
Ты обещал мне ответы.
Его руки сжались вокруг руля, в кожаную оплётку впились эти сексуальные перстни.
Как только мы сядем в самолёт.
Почему не сейчас? Я должна узнать про родителей.
Он не удостоил меня ответом, лишь продолжал с прежней настороженностью вглядываться в зеркало заднего вида.
Я вспомнила, как он всматривался в улицу сквозь жалюзи в моей спальне.
Что за паранойя? Мы в Линкольне, штат Небраска; самое ужасное происшествие здесь это когда русский засранец похитил ничего не подозревающую студентку в халате.
Цифры на спидометре продолжали увеличиваться
За нами... за нами следят?
Новый взгляд в зеркало.
Сейчас нет.
Отсюда следует, что следили раньше или будут потом?
– Это было слишком ненормально.
– Мне грозит какая-то опасность?
– Вопросы о родителях и моём прошлом померкли перед перспективой ближайшего будущего.
Он неохотно ответил:
Всегда есть опасность похищения ради выкупа.
Я прищурилась.
На это я не куплюсь. То, что ты сейчас назвал прозвучало как постоянная опасность или теоретическая. Тем не менее, ты вломился в мой дом и потребовал, чтобы мы уехали через пять минут, значит, опасность была реальной. Так что случилось за время времени между нашей встречей в баре и твоим появлением у меня дома?
Косой взглядом.
Думаю, интеллект ты унаследовала от отца.
Отвечай. Что произошло?
Позвонил Ковалёв и приказал посадить тебя на самолёт. Значит, считай, это уже сделано.
Меня поразила внезапная догадка.
Как долго ты меня охраняешь, Севастьян?
Недолго, - попытался увильнуть он.
Как долго?
Он дёрнул своими широкими
Чуть дольше месяца.
А я ни о чём не подозревала.
Ты следил за мной? Следил за мной всё это время?
На его челюсти дёрнулся мускул.
Я присматривал за тобой.
Значит, он изучил меня лучше, чем я думала. Что мог подумать обо мне такой мужчина?
Когда с шоссе он свернул на слабо освещённую дорогу, я воскликнула:
Стой! Куда мы едем! Там нет аэропортов! Даже запасных.
Мне пришлось назначить альтернативное место взлёта.
Альтернативное? Себе я пообещала, что если ответы мне не понравятся, то я сбегу прямо в руки службы безопасности. Ответов я почти не получила, и насчёт побега к сотрудникам безопасности тоже были серьёзные сомнения.
Через несколько километров он свернул на грязную просёлочную дорогу, которая пролегала сквозь кукурузное поле. Мы ехали и ехали, пока впереди не показалось нечто, похожее на взлётно-посадочную полосу для сельскохозяйственных самолётов. На одном конце полосы ждал самолёт, мигая огнями и выпуская в ночное небо жар работающих двигателей.
Чтобы отвезти меня в Россию. Это всё... по-настоящему.
Севастьян припарковался рядом с самолётом, но свою дверь не открыл.
Я понимаю, что у тебя есть вопросы, - мягко произнёс он.
– Как только мы взлетим, я отвечу на все. Но поверь, Натали, ты не пожалеешь об этом шаге. Тебе очень понравится новая жизнь.
Новая жизнь?
– фыркнула я.
– О чём ты говоришь? Так уж случилось, что мне нравится моя прежняя жизнь.
Правда, зверек? Ты искала его, - сказал Севастьян.
– Неотступно. Что-то тобой руководило.
– Я отвела взгляд, не в силах с этим спорить.
– А теперь тебе больше никогда не придётся работать, ты сможешь купить всё, что пожелаешь. Сможешь путешествовать по миру, увидеть все места с этих открыток на холодильнике.
Моя мечта.
Это всё нужно хорошенько обдумать, а я не люблю принимать решения под давлением.
Ты удовлетворишься, если я скажу, что Ковалёв хороший человек, который хочет наверстать все те годы, которые вы провели в разлуке?
Если бы мы поменялись ролями, ты бы сделал этот шаг?
Он с лёгкостью кивнул.
Когда я только начал работать на организацию Ковалёва, я верил, что моя жизнь с его помощью улучшится. И ни разу не пожалел о своём решении.
– Должно быть, он видел, что всё ещё не убедил меня.
– Просто побудь здесь.
Он вышел из машины и широкими шагами направился к самолёту. Пилот высокий мускулистый блондин в форме встретил его на нижней ступеньке и принялся что-то быстро говорить, яростно жестикулируя.
Я услышала голос русского, но сквозь шум двигателей слов разобрать не могла.
Чисто по привычке я рассматривала мужчину, отмечая, что его поношенный ремень затянут туже обычного. А туфли тщательно отполированы. Последствия недавней болезни? Длительное бездействие? Потом я увидела его руки и такие же татуировки, которые покрывали пальцы Севастьяна.