Профессионал
Шрифт:
Глава 11
Возвратившись из Дубая в Лондон, де Вилльерс встретился со своими подельниками и объяснил им особенности предстоящего задания. Первой реакцией Майера было:
– Откуда этот престарелый шейх проведал о нашей группе?
– Все очень просто, – отвечал де Вилльерс. – Его сын учится в английской школе. Мальчишка посмотрел фильм «День шакала» и рассказал отцу, что в Европе есть люди, которые убивают ради денег. Далее шейх подмазывает своих дружков-террористов. Ребят из Организации освобождения Палестины в Дубае больше, чем мух, а эта братия, как тебе известно, в прошлом уже имела дело с нашей организацией. Как видишь,
– Как ты оцениваешь наши шансы разыскать врагов шейха? – поинтересовался Майер.
Де Вилльерс не был склонен ни к оптимизму, ни к пессимизму, поскольку считал оба этих подхода ненадежными.
– Если бы все было просто, вряд ли шейх Амр обратился бы к нам. Его сыновья пали в боях с правительственными войсками. – (Майер и Дэвис внимательно слушали, зная, что де Вилльерс не любит повторять дважды.) – Шейх в общих чертах обрисовал мне обстоятельства гибели каждого из четверых сыновей. Все это произошло в течение шести лет на территориях, контролируемых войсками султана или британскими учебными отрядами – небольшими подразделениями, укомплектованными бойцами SAS.
– То есть наши цели – или англичане, или оманцы? – уточнил Майер.
– Не совсем так, – медленно произнес де Вилльерс. – В УОБА [15] служит небольшое число фиджийцев, а среди офицеров султанских бронетанковых частей есть как оманцы, так и англичане, дхофарцы, австралийцы, пакистанцы, индийцы, южноафриканцы и белуджи. Поскольку наших целей к настоящему времени может уже не быть в живых или они оставили военную службу, круг поиска получается весьма широким.
15
Учебные отряды британской армии (УОБА) – два подразделения SAS, занимавшиеся в Омане обучением султанских войск.
Дэвис присвистнул.
– Легче отыскать четырех блох на шкуре носорога.
– Никто не станет платить пять миллионов долларов за такую работу, – проворчал Майер.
– Помните, – вмешался де Вилльерс, – в этом деле у нас нет строгих временных рамок, если не брать в расчет скоропостижную смерть одной из целей. Так что мы можем заниматься текущей работой, отдавая дхофарскому заказу свободное время.
– Пожалуй, будет проще выследить тех, кто остается на службе, – задумчиво произнес Дэвис, – зато вышедших в отставку гораздо легче устранить.
– Необходимо тщательно проработать проблему, – высказался Майер. – Тут нельзя просто шарить наугад.
Де Вилльерс смерил бельгийца взглядом.
– Даже не собираюсь, – равнодушно произнес он. – У нас есть целых четыре месяца до начала действия майамского контракта. Чтобы максимально использовать наши силы, мы разделимся. Дэвис займется историей второго сына, погибшего в семьдесят втором году. Почти наверняка его убил командир отряда десантников, стоявшего гарнизоном в Мирбате, в провинции Дхофар. В настоящее время полк SAS расквартирован в Херефорде. Дэвису, поскольку он валлиец и служил в армии, не составит труда ненавязчиво провести расспросы.
Дэвис кивнул, однако его обычной усмешки не было и в помине.
– Ну а мы с тобой, – продолжал де Вилльерс, обращаясь к Майеру, – выследим того, кто убил первого сына Амра в шестьдесят девятом. Это произошло в засаде, устроенной в отдаленной части дхофарских гор, которую прикрывала одна-единственная рота султанских войск. Шейх понятия не имеет, где оманцы хранят свои военные архивы, как мы их называем, «военные дневники», однако выяснить это будет нетрудно. Мы вылетаем
Судя по всему, Мейер не нашел в этом плане никаких изъянов, а если и нашел, то оставил сомнения при себе.
– А остальные две цели? – спросил он.
– А вот тут не все так просто, – нахмурился де Вилльерс. – Третий и четвертый сыновья шейха Амра были убиты в семьдесят пятом, на последнем этапе войны, в жестоких сражениях на границе с Южным Йеменом.
За семь лет, прошедших с тех пор, как султан Кабус спровадил своего реакционера-отца в лондонскую гостиницу «Дорчестер», Оман навсегда расстался со средневековьем и благодаря целеустремленности своего лидера, а также стремительно растущим нефтяным доходам обзавелся полным набором благ двадцатого столетия: школами, дорогами, больницами. Все это в одночасье появилось там, где прежде царствовали нищета и страдания. Кабус, четырнадцатый правитель династии Абу Саиди, захватившей власть в 1744 году, сохранял абсолютную власть. В стране господствовали законы Корана, их блюли в местных судах богословы-кадии. Султан практически не пускал в страну иностранных туристов, поэтому полиция без особого труда держала под строгим контролем приезжих, потенциальные источники неприятностей.
В свои тридцать с небольшим султан смотрелся одинаково хорошо как на лондонских приемах, в костюме от лучших портных с Сэвил-роу, так и в парадном традиционном оманском облачении на торжественной церемонии в Маскате. Почти весь январь 1977 года Кабус в новом дворце, возведенном неподалеку от городка Сееб, чуть ли не ежедневно встречался с министрами и советниками. В числе последних был недавно вышедший в отставку первый заместитель вооруженных сил султана бригадир Колин Максвелл. Прослужив двадцать пять лет в оманской армии, которую сам же создал в 1952-м, Максвелл решил удалиться на покой, однако остался военным советником султана.
В течение часа Кабус и Максвелл обсуждали «оманизацию» вооруженных сил, процесс, который заключался в замене английских офицеров на своих, оманских, настолько быстро, насколько только последних можно подготовить к исполнению своих обязанностей.
Наконец Максвелл покинул дворец с его изящными современными обводами, с журчащими фонтанами бассейнов. Бригадир не переставал благодарить Господа, который, приняв ипостась Аллаха, вручил народ Омана в руки султана Кабуса. Максвелл любил оманцев и радовался тому, что долгим столетиям кровавых междоусобиц и отсталости пришел конец.
Водитель-оманец отвез Максвелла в Руви, один из первых современных кварталов, выстроенных в городе. Здесь находился его дом; здесь также жил Саид Фаххер, дядя султана Кабуса, занимающий пост заместителя министра обороны.
Из окон был виден старый город, простирающийся до самого моря, а по соседству, на противоположном берегу вади под алыми знаменами султаната дремали зубчатые бастионы крепости Байт аль-Фаладж.
Максвелл жил один, не считая прислуги. Вот уже тридцать лет, с тех пор как сразу же после окончания Второй мировой войны попал на службу в Сомали, Максвелл мучился хроническим артритом, однако это нисколько не повлияло на природную теплоту его характера. Иностранные военные советники, работающие в Вооруженных силах Омана, враждовали между собой и постоянно копали друг под друга, однако Максвелла любили все, ибо в нем не было ни унции злобы или цинизма по отношению к сослуживцам. Но в тот январский день 1977 года это обстоятельство, пожалуй, сыграло роковую роль.