Профессионалы
Шрифт:
Мэри звонила каждый час, докладывая обстановку. Она нарочно проехала дальше и остановилась через два дома. Периодически она выбиралась на прогулку по окрестностям, чтобы убедиться, что Сара Харпер не откалывает шуток в духе своего мужа.
Мэри сообщала, что до часу ночи в доме горел свет. Последним погасло окно на втором этаже. До рассвета она несла дежурство — притаилась на переднем сиденье, слушая тихий рок и перезваниваясь с Пендером.
Пендер в любом случае не мог уснуть, если Мэри не было рядом, — не находил себе места: бегал по комнате, переключал
— Вы всю ночь не будете спать? — наконец поинтересовался он. — Я-то думал, что хотя бы высплюсь в виде утешения.
Пендер остановился, посмотрел на Харпера:
— О’кей, я приглушу звук.
— Разрешите один вопрос? — Харпер поднял повязанную черной тряпицей голову. — Почему я? Я обычный человек.
Они все об этом спрашивают.
— Для меня ты особенный.
— Нет, серьезно — почему? И почему такая мелкая сумма?
— Не беспокойся об этом. Спи.
Харпер сел на кровати.
— Я догадываюсь. Вы полагаете, что отжать шестьдесят тысяч проще, чем шестьсот. Быстрее. Но знаете, что я вам скажу, приятель? За меня вы могли бы спокойно получить шестьсот.
— Засыпай, — велел Пендер. — Немедленно.
«Хорошо, что ребята его не слышали, — думал он, когда Харпер повернулся на бок и захрапел, точно тягач с прицепом. — Мы и без того ужасно рискуем».
Ничто так не беспокоило Артура Пендера, ничто так не лишало его сна, как страх, что они погорят от жадности. За себя он не боялся — его вполне удовлетворяла сумма шестьдесят тысяч. Он боялся, что со временем его друзьям наскучит кропотливо складывать мелочь в кубышку и они захотят грабить по-крупному.
Большинство из тех, кто идет на похищение, воспринимают свое первое дело как единственный и последний шанс. Они все охотятся за президентами крупных корпораций или поп-звездами, рассчитывая получить десять миллионов и исчезнуть. Один выстрел — и сразу в яблочко. Пендер презирал таких недоумков. Эти герои если чего и добиваются, то лишь всенародной известности. Полиция, ФБР, телекамеры, расследования, ловушки, погони, объявления на каждом столбе и под конец — тюрьма или электрический стул. Никому еще не удавалось обмануть систему.
Гораздо надежнее промышлять мелкими суммами. Словом, лучше меньше и чаще, да лучше. Таков метод Пендера. Ребята вроде Терри Харпера и Мартина Уорнера — вот их клиенты. Управленцы и коммерсанты средней руки, каких в стране десятки тысяч. Анонимные представители высшего класса, отцы семейств, которые мигом выплатят то немногое, что требуется, лишь бы их оставили в покое.
Их первой жертвой стал системный программист из Кремниевой долины, инженер-миллионер. Его подруга привезла выкуп на ярко-красном «феррари». Маркус Синклер, хвастун и выскочка в кедах за тысячу долларов и золотом «ролексе», прыщ и матерщинник с искусственным загаром. Для банды нищих студентов, привыкших перебиваться случайными заработками и сидевших на пустых макаронах, его сто тысяч были целым состоянием.
Потом, когда они брели
Пендер удивился, хотя и сам задавал себе этот вопрос. Нет, он всегда знал, что они смогли бы зарабатывать похищением людей, но представлял себе это отвлеченно, скорее в мечтах. Они ведь договорились, что, получив выкуп, вернутся домой и станут искать нормальную работу. Он и не думал, что первый же криминальный опыт раззадорит Мэри не меньше, чем его самого.
— Ты это всерьез?
Она улыбнулась, опьяненная успехом, прекрасная в свете уходящего дня, и поцеловала его.
— Последний раз, и все.
— Ты ведь понимаешь, что нас посадят, это тяжкое преступление.
— Нет, не посадят, — возразила Мэри. — Нас не найдут. По большому счету, мы никому не делаем зла.
— Верно. Хотя этот Синклер мерзкий тип.
— И не говори, просто скотина. Мы выпустили его живым и невредимым. Что для него сотня штук?
— Да ничего, — кивнул Пендер. — И даже меньше, чем ничего.
— А для нас — состояние. — Она снова поцеловала его. В тот вечер Мэри была необыкновенно прекрасна. Никогда еще ее глаза так не светились и густая грива каштановых волос так красиво не падала на плечи. Но лучше всего была ее беспечная, лучезарная улыбка. «Это потому, что она сегодня счастлива», — догадался Пендер. Давно он не видел ее счастливой.
— Я не хочу возвращаться в Сиэтл, — призналась Мэри. — Пока не хочу. Я пока не решила, чем буду заниматься в жизни. Возьмем еще сотню тысяч, а там видно будет.
Она говорила, что ее тянет путешествовать, ездить по свету: Мачу-Пикчу, Южная Африка, Рим, затем, может быть, магистерская степень в какой-нибудь прибыльной области и совершенно новая жизнь. Но прежде еще одно идеальное преступление.
А Пендер задумывался о большем. Услышав, что через четыре года они смогут поселиться на Мальдивах или в Новой Зеландии, Мэри недоверчиво рассмеялась. Но когда подтянулись остальные и Пендер расписал свой план во всех подробностях, никто уже не смеялся. Они поверили ему. Картинки райской жизни в шалаше на краю света, на берегу ласкового океана крепко засели у них в голове.
Появилась цель, мечта. Пятилетний план Пендера, что-то вроде краткосрочной криминальной службы, — способ выбраться из нищеты. Никакого тебе рынка труда, безработицы, социального страхования, долгов по ипотеке, грабительских налогов. Пять лет несложных махинаций, без риска и насилия — и ты в раю.
Он знал, что Сойер и Крот мечтают о том же. Может быть, не о шалаше на Мальдивах, но мечтают. Сойера, помнится, впечатлил красный «феррари» их первого клиента в Кремниевой долине, а Кроту понравилась его подруга — пышная блондинка с силиконовой грудью и ногами от ушей. Оба рассматривали вымогательство как средство обеспечить себя шикарными машинами и силиконовыми девушками на всю оставшуюся — долгую безбедную жизнь.