Профессионалы
Шрифт:
Уолтер умер. Три недели тому назад, когда Кросс начинал осваивать инвалидное кресло, Уолтер Тремонт переписал завещание, уплатил очередные взносы по страховым полисам и повесился в своем кабинете.
— Письма тебе я писала, — продолжила Элен. — Не один раз. Но отправить их не смогла. Решила подождать, пока ты вернешься. Роджер, когда Уолтера вынули из петли, лицо его посинело, а огромный черный язык вывалился изо рта. Я...
Предсмертная записка все объяснила. Уолтер Тремонт, который никогда в жизни не поставил на лошадь и двух долларов, потерял почти четверть миллиона на акциях одной канадской горнорудной компании. Сначала он купил буквально
— Но Уолтер еще мог вновь встать на ноги, — покачал головой Кросс. — Он же знал, что я его пойму. Такой молодой, он нашел бы выход.
— Роджер, он упал духом. Я... последние недели я только усложняла ему жизнь. Выглядел он ужасно! Я умоляла Уолтера обратиться к доктору. Думаю, он бы тяжело заболел, если б не покончил е собой. Роджер, они его убили!..
— Они?
Биржевые маклеры, пояснила Элен. Или доверенные лица. Знакомый адвокат по ее просьбе просмотрел бумаги Уолтера и объяснил, что же произошло. Кросс проверил его выводы и понял, что сестра абсолютно права: Уолтера убили, буквально затянули веревку на его шее. Тремонта втянули в аферу. Основные действия происходили в Торонто, но в Тарритауне два человека втерлись в доверие к Уолтеру и несколько месяцев обхаживали его, заманивая в ловушку.
Кросс нанял детективов. Они выяснили фамилии тех двоих, что непосредственно вели дела с Уолтером, и их сообщников из Торонто. Он потратил немало времени и денег, собирая компрометирующие материалы, а затем позвонил окружному прокурору и показал их ему.
— Прокурор говорит, что толку от этого не будет, — рассказывал он потом Элен. — Прихватить их не за что. Законы они не нарушали. Все десять заповедей — да, но ни одного закона. Черт побери, я не могу оставить их безнаказанными!
Днем Кросс читал книги по военной теории и истории, по вечерам пил. Но однажды он закрыл том Клаузевица и отбросил его в сторону. Клаузевиц не объяснял, как добраться до людей, которые, не нарушая законов, обобрали человека до нитки и довели его до самоубийства.
Или объяснял? Может, проблема эта все-таки не юридическая, а военная, и следовало лишь выбрать пригодные стратегию и тактику?
Кросс написал в Вашингтон. Попросил соответствующие службы Пентагона прислать ему адреса тех, кто служил под его началом в Лаосе, а сейчас вернулся к мирной жизни. Письмо его долго гуляло по инстанциям, но в конце концов полковник получил список из двадцати трех фамилий.
Два дня он провел над списком, вспоминая, что за человек стоит за каждой фамилией, оценивая его достоинства и недостатки. Сначала Кросс хотел связаться со всеми, но потом пришел к выводу, что не более десяти человек из двадцати трех ответят согласием на его предложение.
В результате он выбрал пятерых. Офицера и четырех рядовых. Полковник позвонил им всем. Они приехали в Тарритаун и среагировали так, как он и ожидал.
«Парни что надо», — подумал он. Джунгли остаются джунглями, будь то Лаос или Соединенные Штаты. Те же джунгли, та же война, победы в которой могут добиться только профессионалы. Такие, как Мэнсо, Мердок, Симмонз, Джордано и Ден.
Глава 3
Симмонз косил траву. Ему не нравилось, когда она вырастала выше полутора дюймов, а потому каждые
— Говард! Говард! — Он выключил электродвигатель и направился к дому. Эстер стояла в дверях; лучи заходящего солнца поблескивали на ее очках. — Телеграмма.
— Опять!.. — вздохнул он.
— Я попросила зачитать ее по телефону.
— Так что в ней?
— Раньше они приносили телеграммы, а теперь зачитывают по телефону.
Симмонз с удовольствием накричал бы на нее, чтобы не толкла воду в ступе, но он не позволял себе этого с их первой встречи три года тому назад. Три года вместе, один родившийся ребенок, второго она носила под сердцем, и ни одного окрика. Но ее манера выдавать информацию по каплям раздражала его. К тому же из-за солнечных бликов он не мог видеть выражение ее глаз.
Симмонз подошел ближе, взял Эстер за руку.
— Плохие новости?
— Нет. Если и плохие, то для меня. Я все записала. — Она повернулась, и он последовал за ней в дом. — На рынок выброшена еще одна коллекция, следовательно, у тебя очередная деловая поездка. Вот.
Он прочитал:
«ИМЕЕТСЯ ВОЗМОЖНОСТЬ ОБГОВОРИТЬ ПРИОБРЕТЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОЙ КОЛЛЕКЦИИ ДЕВЯТНАДЦАТОГО ВЕКА ЦЕЛЕСООБРАЗНО ПРИЕХАТЬ В ЧЕТВЕРГ».
И подпись: «РОДЖЕР КРОСС».
— Ты, конечно, поедешь?
— Если тебе нравится, что на столе есть еда, то я поеду.
— Мне нравится, что на столе есть еда. Но мне нравится и муж в доме. Куда ты едешь?
— Кросс живет в Нью-Йорке, но коллекция может прибыть куда угодно. Сначала я встречусь с ним, а потом отправлюсь туда, куда он скажет.
— Почему этих коллекций нет в Детройте? Можно подумать, что во всем штате Мичиган нет ни одного коллекционера марок. А может, если им хочется что-то продать, они звонят торговцам в Аризону или в Нью-Мехико? Этот Роджер Кросс и раньше присылал тебе телеграммы?
Симмонз кивнул.
— Понимаешь, у него очень узкая специализация. Если коллекция ему не подходит, он связывается с коллегами. Если я продаю коллекцию, Кросс получает комиссионные.
— Я надеюсь, на этот раз ты уедешь ненадолго?.. Все-таки через два месяца ты снова станешь папой. Хорошо бы тебе в это время быть здесь.
Симмонз подошел к Эстер сзади, обхватил руками, погладил живот.
— Милая у нас крошка.
— Ну перестань.
Его руки двинулись вверх, к ее внушительных; размеров груди.
— Повезло нашему младшенькому! Еды хватит с лихвой.
Колокольчиком зазвенел ее смех, она выскользнула из его объятий.
— Эк тебя понесло, Говард Симмонз. Мне, между прочим, надо готовить обед, а тебе — докашивать лужайку. Ты же не хочешь, чтобы соседи говорили, будто ты не следишь за своими владениями.
— А это разве не мои владения, госпожа Эстер? — Он уперся взглядом в ее грудь.
— Иди, иди!.. — улыбнулась Эстер.
После обеда Симмонз позвонил в «Нортуэст ориент» и заказал билет на вечерний рейс в среду. Выкупал маленького Мартина, поиграл с ним, уложил в кроватку, потом посидел с Эстер перед большим цветным телевизором. Но экрана он словно и не видел. Мысли его были далеко. Симмонз гадал, зачем его вызывает полковник.