Профессия за тридевять парсеков
Шрифт:
Неплохо было бы, если б Рим дотащил меня до самого шаттла (после всего пережитого топать самостоятельно совсем не хотелось), но он притормозил уже через несколько минут, сбросил меня на землю и озадаченно осмотрелся.
– Кип, уточни координаты шаттла.
– Н… мг… сбй… сстмы…
– Что?..
Рим постучал пальцем по коммуникатору, но тот мигнул красным и вообще отключился.
– Разрядился?! Не понял… Синт, координаты!
Гаджет на моей руке оживать и не подумал. Присущая ему вредность явно была ни при чем: он не отреагировал даже на аварийную перезагрузку
– Что такое? – С третьей попытки мне все же удалось утвердиться на ногах и кое-как отряхнуться. Рим промолчал, продолжая озираться по сторонам. – Мы что, заблб… забалб… забулбились?
– Нет, – голосу флиберийца не хватало уверенности, – не могли, я же точно помню, что шаттл был здесь!
– Чего стоим тогда?
– Впереди горы. Их раньше не было.
Лес действительно поредел, а над верхушками деревьев маячили белые, как бумажный лист, скалы, подпирающие ночные небеса.
– Синт… Си-и-инт… – Я потрясла рукой и подняла ее вверх в надежде, что устройство просто потеряло сигнал. – Не дуйся, маленький мой, ну пж-лст!
Рим бегло осмотрел коммуникатор.
– Бесполезно, он тоже разряжен. Ничего не понимаю! У них же непрерывный заряд от любой нашей техники! Даже если шаттл вообще пропал, они не могли так быстро вырубиться, тут ведь и работы-то толком не было!
– И ч-че делать?
– Искать шаттл. – Вопреки этому ободряющему замечанию, Рим уселся у дерева и вытянул ноги. – Правда, ума не приложу, как.
– А по звезд-м? – Задирать голову вверх оказалось плохой идеей: верхушки деревьев будто водили издевательский хоровод. Сразу почувствовав дурноту, я натужно сглотнула, села рядом и уточнила: – Они ж очнутся, пр-вд?
– Да что им сделается? – Рим устало закрыл глаза. – Зарядим и включатся. Только когда это будет?
Сейчас, вдалеке от лагеря людоедов, в компании Рима, я чувствовала себя в безопасности, и все проблемы казались сущей мелочью. Видимо, сказывалось действие гронатейского отвара: чувство тошноты отступило, сменившись ощущением полета где-то глубоко внутри, и казалось, что мне все по плечу.
– Без нас не ул-тят, не парь-с! – Я легкомысленно хлопнула Рима по колену.
Конечность отозвалась металлическим звоном экзоскелета, а Рим поморщился и дрыгнул ногой.
– Чем, говоришь, тебя надышали?
– Котелок какой-то под нос сунули, ер-нда…
Почему-то теперь это казалось веселым приключением, а не едва пережитым ужасом.
– Та-а-к… – мрачно протянул Рим и в упор уставился на меня. – Густой пар и пахнет лекарствами? Поздравляю, ты понравилась вождю, это гронатейская «Чаша мира». Пару раз вдыхаешь, потом чихаешь и сморкаешься на травку, пока эта дрянь не впиталась. Кто больше подходов сделает, тому и почет. – Рим обреченно вздохнул. – Долго дышала?
Я пожала плечами – в тот момент мне было не до измерения времени, какая разница? Одурманенный разум зацепился за другое:
– Как это пнр… п-нравилась? Ниче-се ритуал ухаж-ванья – опоить и сожрать!
– Гронатейцы не едят людей, Саша.
– Ты ж сказал, они хищные!
– Да, но питаются только местными животными. Сама
– Г-вришь, как Аглая. – Я смущенно почесала нос, потому что совсем недавно на спор с твиникийцами слопала привезенную на борт ботву крианского гориплода – не ядовитого, но горького настолько, что еще два часа полоскала рот, пытаясь избавится от стойкого привкуса. – Но они меня связали!
– Правильно, ты же наверняка вырывалась? Ну вот. Гронатейцы пытались удержать тебя, чтобы ты до конца оценила их благодать.
– Пойду их расц-лую! Тоже мне, блг… блг-детели! Я уже с жизнью простилась! Думала, будешь ты ржать над такой смертью, или все же пыж… пажу… тьфу! Пож-леешь меня, бедненькую… А как ты меня нашел?
– Синт скинул координаты.
– Синт?! – Все-таки помог! Бескорыстная моя умница! – А я даж не могу ему спасибочки ск-зать!
– Поблагодаришь, когда очнется. Впрочем, сообщение с текстом «Спаси уже эту курицу» вряд ли можно считать верхом героизма. Покусай язык, должно помочь.
Последовала пауза, во время которой я сосредоточенно разминала язык, пытаясь справиться с последствиями гронатейского гостеприимства, а Рим молча оглядывал окрестности. В конце концов он поднялся и с сомнением оглядел ближайшее дерево.
– Не трать время, кроны перекроют весь обзор, – верно истолковала я его действия и удовлетворенно отметила, что язык наконец начал слушаться. – О, а давай заберемся на гору!
– Это еще зачем?
– Посмотрим сверху и сразу увидим нашу поляну.
– Там же снег!
– Не бойся, я тебя согрею, – пообещала я, вскакивая на ноги и в тот же момент валясь обратно. – Ой…
Рим за шкирку привел меня в вертикальное положение и придержал от нового поцелуя с землей.
– Ты бы прошлась по раскаленной лаве?
– С утра ходила, – припомнила я ЧП в зверинце. – Все равно других возможностей найти корабль у нас нет. А так заберемся наверх и сразу его увидим. Или ты хочешь торчать тут, пока нас не найдут гронатейцы с новой трубкой мира и не надышат ею до зеленых лебедей?
Рим тоскливо посмотрел на горные пики, вздымающиеся над верхушками деревьев вдалеке и прямо-таки сияющих на фоне темного неба.
– Рим, при здешнем климате холодать начнет только на очень большой высоте. А мы ведь не полезем на самую вершину!
– Все равно это глупо! – заупрямился Рим. – Зачем переться в такую даль, чтобы узнать, что шаттл все время был неподалеку?
– Слушай, помажь спинку, будь другом…
Рим ошеломленно уставился на всученный ему тюбик регенерационной мази, и с еще большим изумлением – на меня, когда я повернулась к нему тылом, беззастенчиво расстегивая застежку комбинезона. Въехал он, только когда увидел причину переквалификации в бесталанного суккуба, огнем саднящую вдоль позвоночника. Горячие пальцы не добавили мне приятных ощущений, но по мере впитывания мази боль начала стихать. Видимо, все было не так страшно, как казалось поначалу: плотная ткань защитила спину, даже не прорвавшись, и я отделалась содранной сквозь нее кожей.