Профессия
Шрифт:
– Как ты? Есть результаты?
– Пока нет.
И наконец, приходит Генка. Немного всколоченный, но тоже веселый. Кир хмурится в сторону окна. Есть люди, которым весна по барабану.
Потом начинаются отчеты. Первым отчитывается АлВас, затем мы с Ириной, после нас – Роман. В итоге получается довольно странная картина: Прохоров вел добропорядочный образ жизни и не имел никаких порочащих связей, у Сотника тоже вполне легальный бизнес и никаких отношений с криминалом. Генка
Ни я, ни Ирина не рассказали о том, что номера подозрительной машины ушли на проверку. Это не очень большая зацепка. И Роману, убедившемуся в прозрачности бизнеса Сотника, тоже рассказать особо нечего. Ни у кого никаких мыслей.
АлВас кряхтит в кресле, избегая смотреть в мою сторону. Генке тоже не очень думается. А может, думается, но о чем-то другом, никак не связанном с делом Прохорова.
– Ладно, ребята, – сжаливается он над нами. – На сегодня все. Но... чтобы завтра все пришли с мыслями и рабочими версиями.
И уже когда все поднимаются, роняет, не глядя на меня.
– Илья, на пять сек.
Ох, уж эти Генкины «пять сек»!
Я снова сажусь и провожаю коллег взглядом.
– Понял, как мы работаем?
– А что тут понимать? Пока никаких мыслей в тему.
– Потому что вы сейчас оба выступили как адвокаты.
– Кто мы?
– Ты и Киреев, – растолковывает Генка. – Он сказал: «У моего клиента все чисто, он тут ни при чем». И ты сказал: «И у моего клиента все чисто, он тут ни при чем». А на самом деле, ни Прохоров, ни Сотник не являются вашими клиентами. И в следующий раз нельзя ограничиваться позитивом.
– В следующий раз твой суперагент КГБ уже все раскроет, – усмехаюсь я.
Генка приковывает ко мне холодный стальной взгляд.
– Что такое? Ссоры да раздоры?
– А что с Ритой?
– С какой Ритой? А, с Ритой... У меня – ничего. Это его протеже была. Не знаю, что там у них было. Секс, наверное, – ухмыляется Генка. – Но мне непрофессиональные сотрудники не нужны. Нет в них надобности. А что собственно? Старик наехал на тебя?
– Да это пустяки.
– Это пустяки? В общем – да. Пустяки. Но я очень хочу, чтобы это дело раскрыл ты.
– Ну, не надо, – мне становится немного не по себе. – Вот это уже действительно «ссоры да раздоры». – Или мы команда, или тянем одеяло каждый на себя.
– Тяни на себя, – разрешает Генка. – И натяни всех!
И он предлагает это серьезно.
– Постараюсь не разочаровать вас, Босс, – выдавливаю я.
– Тусим сегодня?
– Давай. Только мне сейчас по делам надо.
– Набери меня вечером – выйдем в люди.
Покинув кабинет Никифорова, я иду к Игорю.
– А вы
Я останавливаюсь.
– Да, дяк. Отвлекли. Я выпью холодный.
Девочка протягивает мне чашку с поплавком в виде лимонной дольки.
– А что такое «дяк»?
– Спасибо.
– По-вашему?
– По-моему, да, – смеюсь я.
Сегодня Юля хорошо на меня влияет. А Игорь – еще лучше. Выкладывает фотографии людей и краткую информацию по каждому:
– Это владелец машины. Шалеев Василий Константинович, под судом и следствие ни разу не был, и вообще честный бизнесмен – производитель рыбных снастей, крючков и мормышек. Но... но вот его приятели – никакие не заезжие, а наши московские бандиты-бандюганы! Вот этот – дважды судимый в свое время за рэкет, Сухаренко Петр Иванович по кличке Сухарь. Эти – из круга Сухаря, мелкие фулиганы, вероятные соучастники всех его темных дел. Хорошая инфа?
– Супер! А группировка какая их прикрывает?
– Да они вольнонаемные, внештатные бандиты.
– Я в восхищении!
– Налаженные каналы. И кстати... Кир интересовался, не заказывал ли ты какой экспертизы, – говорит между прочим Игорь. – Я сказал, что нет.
На миг я зависаю, складывая бумажки.
– Зачем соврал? – спрашиваю все-таки.
– Ой, ладно. Нужна будет новая порнуха – обращайся!
Ого! Игорек – единственный нормальный человек из всей этой конторы. А Генка... Генка... не попадает почему-то. Настораживает он меня.
Но сейчас не до него. Я еду по адресу Шалеева с единственным намерением – выяснить, знает ли он о ночных приключениях своей старой «шкоды».
11. ШАЛЕЕВ ЭНД КО
Вот это и есть дух расследования. Почти утраченный, но такой незабываемый. Я рулю, а вспоминается почему-то встреча с чеченским связным Заком в отеле. Вот тогда этот самый дух расследования толкал меня на сумасшедший риск, решал за меня и заставлял забыть об опасности. И еще толкала в спину любовь к Иванне.
Я думаю над тем, проходит ли любовь бесследно. Много лет подряд я был влюблен в Эльзу, боготворил ее и молился на ее фото, как на икону. И так долго уходило от меня это чувство... Потом так порывисто влюбился в Иванну. И в один миг понял, что не люблю. И сейчас я не хотел бы встретить никого из этих женщин. Не хотел бы даже увидеть издали. От моей огромной любви к ним не осталось даже капельки теплоты.
Впервые в Москву меня привело безумное дело Иванны. Это безнадежное, безвыходное, отчаянное дело. Я ловко его разрулил, но окончилось оно еще большим отчаянием.